год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати

Репортаж


Удары барабана лучше,
чем грохот канонады

Алла Калмыкова


"Я живу в палаточном городке "Бэлла". Мы всей семьей приехали сюда из г. Грозного. Здесь для больших и маленьких ребят построили школу, но наша школа была еще красивей. Я хотел бы, чтобы война кончилась и чтобы я продолжил свою учебу в родном городе. И еще я хотел бы, чтобы все люди этого мира объединились с тремя целями - жить вместе, любить всех и дружить со всеми" (Шамхан Дахшукаев, 7 класс).

 

"...Хотя мы еще маленькие, но мы все уже знаем потому, что прошли через две войны. Наши дети видели все, и мертвых людей, даже еще хуже... И сейчас выйдешь из палатки - и увидишь парней, девушек без рук или без ног. Сразу становится плохо..." (Луиза Киндарова, 7 класс). 

 

"...Война еще идет. У нас убивают невинных людей, маленьких детей, стариков. Все, что у нас было, сожгли огнеметами, разбомбили самолетами. Нас гоняют, как диких собак, и стреляют, как зверей. Мы не хотим, чтобы солдаты забирали нашу молодежь и придирались к нам. Чтобы они ушли с нашей земли, а мы бы вернулись на родину..." (Зура Юнусова, 7 класс).

 

"Мне всего шестнадцать лет, но живу я в прошлом. Много хороших песен выходит, а я люблю слушать то, что было до войны... Слушая, я вспоминаю радостное довоенное время, подруг и одноклассников, большинство которых сейчас я не знаю где, живы они или нет. В Грозном, напротив школы №48, в которой я училась до войны, был красивый парк. Там нам всем особенно нравилось одно дерево - плакучая ива. Я и мои подруги свободное время проводили под этим деревом. А недавно мне сказали, что от него не осталось почти ничего, как и от всего парка. Иногда мне кажется, что я становлюсь похожей на молодую старушку, видя, как на глазах седеют родители и уже не прячут заплаканных глаз...

Конечно, здесь, в Ингушетии, делается много для детей, чтобы как-то разнообразить и облегчить им жизнь. Строятся новые школы, садики, такие невзрачные, деревянные, но и это после всего ужаса, что довелось испытать оставшимся в живых, кажется раем. Но сомневаюсь, что у несчастных родителей могут быть счастливые дети, а наши родители глубоко несчастливы" (Сацита Саисова, 9 класс).

 

"Мне 16 лет. В 1994 году, когда началась первая война, я учился в 3-м классе. В новой средней школе. Но пришла война, и мир стал страшным, жестоким и несправедливым. Начали бомбить с самолетов школы, больницы и наши дома. В январе 1995 года разбомбили и наш дом, где мы жили: я, младшая сестренка и братик. Мы вынуждены были бежать... Но по дорогам ездить было опасно. Повсюду летали самолеты и бомбили ехавшие машины. Мне казалось тогда, что люди не знают, что делают их самолеты, танки, ракеты. Я думал, что если узнает президент, то война кончится. Прожив несколько месяцев в Дагестане у знакомых, мы вернулись в Грозный. Мы поселились у дяди - у него сохранилась одна комната. Но постоянные обстрелы не кончались, нельзя было выходить на улицу. Обстрелы сильно пугали мою сестренку. Наконец, в 1996 году начались переговоры, и война остановилась. Но, оказалось, ненадолго. И вновь появились самолеты и начали бомбить. И началось все снова, но гораздо жесточе. Горели дома. На дорогах - разбитые машины. Убитые люди: дети, старики, молодые. Мы бежали в Ингушетию, второй год живем в палатке и не видим этому конца. Комнату нашу сожгли, у нас ничего не осталось.

Я прошу всех детей России сказать своим родителям, чтоб они попросили президента остановить войну. Это моя большая-большая просьба ко всем детям России. Услышьте нас" (Ислам Батукаев, 9 класс).

 

Это отрывки из сочинений чеченских детей-беженцев. Летом 2001 года, приехав в Ингушетию с гуманитарной помощью, мы попросили их написать о себе.

Ислам обращается за помощью к ровесникам, вера в разум сильных мужчин подорвана слепой жестокостью обеих воюющих сторон. Но жить без опоры и защиты ребенок не может. Он или дичает, или до времени старится - именно об этом написала девочка Сацита. Поэтому, помогая беженцам, мы в первую очередь думаем о детях, об их душах. А чтобы душа ребенка исцелилась, оттаяла, вновь поверила в добро, нет ничего лучше, чем просто быть с ним рядом и любить его. И еще одно: огромной врачующей силой обладает творчество.

Когда в конце ноября прошлого года десять ребят из ансамбля "Кавказ" приехали в Москву, на Первый Всероссийский фестиваль одаренных детей мигрантов, прихожане храма свв. Космы и Дамиана разобрали их по домам. Шесть дней они жили в теплых квартирах с ванной, общались с ровесниками, осваивали метро и компьютер, ходили в зоопарк, "Макдональдс", на Красную площадь. 

 

Я беседую с 15-летним Джабраилом Таубулатовым, чья история - вполне типичная и по военным меркам - благополучная. Он жил в Октябрьском районе Грозного, в частном доме. Через неделю после того, как семья, погрузив в прицеп легковушки самые необходимые вещи, покинула город, дом был разрушен.

- 20 октября 1999 года мы выехали в село Гойты, - рассказывает Джабраил. - Село ночью обстреляли. Недалеко от меня падали снаряды. Я был позади сарая из саманных блоков. Осколки через такую стену не проходят. Остался жив. 

- Ты видел, как люди гибнут?

- Да... 

…Сестра в колледже училась до войны. К сожалению, теперь не учится. Она круглая отличница была, мы надеялись, что красный диплом получит. Мой брат тоже на "отлично" учился. Это я оказался чуть-чуть лентяй… У нас все теперь стремятся к учебе. Ведь если так будет продолжаться, то будет худо. У нас, кто не пострадал от бомбежек, тот морально болен. Сердцем...

- У вас палатка холодная?

- Конечно. Тряпочная. Каждый ветер по чуть-чуть рвет, рвет, рвет…

- Как же вы спите, в такую-то погоду?

- Печка там, газ. Вот что странно: когда холодно, газ отключается. Все, что есть теплого, на себя надеваем - и спим. Я в ноябре здорово болел, температура 40-41…

- Чем тебя лечили?

- У нас мазь была и аспирин. И все. Лекарств нет. А в больницу лечь - бешеные деньги берут.

Основная еда у беженцев - хлеб и чай. И при всем при этом дети еще танцуют!

- Какое у тебя бывает ощущение, когда ты танцуешь?

- Просто веселье, вдохновение.

- Ты чувствуешь себя свободным человеком? 

- Да... Но когда я мирных людей вижу - там, где нет войны, - мне становится грустно, сразу вспоминаю свой город. Бывший то есть…

- Ты танцем хочешь что-то сказать людям или просто танцуешь для себя?

- Нет, первый вариант.

- А о чем ты им хочешь рассказать?

- О культуре нашей, что мы не все террористы, как думают некоторые. 

- Чего бы ты хотел пожелать своим русским сверстникам?

- Чтобы они никогда не встречались с такой жестокостью, коварством... Чтоб никогда не видели войны. Посоветовал бы не приходить к нам с оружием. Лучше куда-то поступить учиться...

 

Султан Хатуев, заслуженный артист Чеченской Республики, руководит детским ансамблем "Кавказ", который сам и создал. Султан с женой и тремя детьми обитает в палаточном лагере "Бэлла" близ станицы Слепцовской.

- Я видел, как холодные, голодные, босые дети ходят без дела - тогда не было ни школы, ничего. Многие хулиганить начинали: отдирали от вагонов металлические детали, продавали; матери не знали, как с ними справиться. Решил их собрать, создать коллектив. Дети сначала не хотели, они уже отвыкли от культуры. А когда я сказал: поедем на гастроли в Сочи, на море, - им это понравилось. Они, наверное, думали, что уже завтра поедут. Вот так и стали заниматься. Потом Фонд "Милосердие - детям" предложил вывезти ребят на побережье Черного моря, делать там программу и одновременно лечить их. Многие дети больные были: у кого психическая травма, у кого позвоночник, почки, сердце. В 2000г. мы поехали в Дагомыс, в санаторий. За три месяца мы с моими товарищами-педагогами создали программу для коллектива. В ней есть и песни, и стихи, и танцы, в которых дети выражают протест против войны, свою мечту о мире. Уже через месяц мы выступили по телевидению, хотя у нас еще не было костюмов и на первом концерте ребята танцевали босиком. 

 

На Фестивале одаренных детей мигрантов, выдержав нешуточную конкуренцию, ансамбль "Кавказ", которому от роду всего год, получил звание лауреата. Это была первая победа, впервые испытанное счастье творческой удачи. Когда на заключительном концерте они вышли на сцену в своих черных черкесках и белых папахах, когда, сбросив с плеч бурку, легким огнем полетел на носках солист Магомед Абиев, а за ним и остальные джигиты, зал встал и, хлопая в такт барабану, стал скандировать: "Мо-лод-цы!". Потом прямо в костюмах дети сели в автобус, и их повезли в Киноцентр, на премьеру документальной ленты "Нохчи - дети Ноя", снятой тележурналисткой Александрой Альбовой в лагере беженцев, и живые герои фильма вновь танцевали, а публика никак не хотела их отпускать... 

Какова же была радость родителей, когда они узнали, что дети их вернулись лауреатами, да еще привезли первые в своей жизни денежные премии! На эти деньги, по московским меркам символические, семья беженцев может прожить месяц. Есть у ребят и такая мечта: они хотят научиться зарабатывать своим искусством, чтобы помогать другим нуждающимся детям. 

 

Милана Гаильбекова учится на 4-м курсе пединститута в Грозном. Будущий психолог, она работает воспитателем детского сада в палаточном лагере "Спутник". Милана показывает нам детские рисунки и поясняет:

- Я пытаюсь привлечь внимание детей к ярким цветам. Они не то чтобы черный любят, они так рисуют, потому что Грозный стал сейчас черным.

У меня в группе был мальчик шести лет, который из груды фломастеров всегда выбирал только черный и рисовал только самолеты и вертолеты. Я просила: "Нарисуй мне человека". Он рисует человека - и все равно самолет рядом. Объясняет: "Когда он летит, мы прячемся под стол, сидим там". И я ему предложила: "Давай избавимся от него". Он смотрит с удивлением: "А как?" - "Нарисуй мне большой самолет с пропеллером, с глушителем, со всеми деталями... Вот так. А что бы ты с ним сделал?" - "Я бы хотел, чтобы он сломался", - "Так давай его сейчас сломаем". И он с серьезным видом рвет свой рисунок, комкает, как будто в самом деле ломает самолет. "Пойдем, - говорю, - выкинем его куда-нибудь". Мы бросаем рисунок на пол, топчем немножко, а потом - в печку. И мальчик спрашивает: "Милана, он больше не прилетит к нам?" Он поверил в то, что самолета больше нет.

- Ребенок верит в действие, которое совершает, он великий реалист. У него нет еще развитого абстрактного мышления. То, что он сделал, - это и есть самая настоящая правда.

- У нас был праздник на Новый год, нарядили елку. Многие из детей впервые увидели Снегурочку и Деда Мороза. Они понимали, что это я в роли Снегурочки, но тем не менее им казалось, что Снегурочка - настоящая...

- Давайте их попросим песенку спеть, стихи почитать, кто что захочет, а мы им по маленькой игрушечке дадим к празднику, - предлагаем мы. 

 

Пятилетние Умал и Магомед рассказывают незамысловатые стишки. Мамед пришел сегодня в группу первый раз. Он стесняется, молчит, но собачку очень хочет - и, разумеется, получает. На прощание дети хором исполняют веселую "кричалку" и дурашливую песенку:

 

"Моль, моль, моль - 
это маленький зверек,
Который пожирает 
все вдоль и поперек..."

 

Наверное, на первых порах не так уж важен художественный уровень этих текстов. Главное - чтобы песенки были веселые. Тогда они помогут вывести детей из депрессии и апатии, постепенно избавят их от страха, зарядят радостью и научат улыбаться. Последнее им дается, ох, как непросто.

 

Вечером нас приглашают на репетицию еще одного танцевального ансамбля. Называется он "Маршо", что значит "Свобода". В огромной палатке, кое-как освещенной тусклой лампочкой, заранее собираются зрители и сами участники - вечером в палаточном лагере подросткам и молодежи больше заняться нечем. Перед началом репетиции Ваха Темирханов, руководитель "Маршо", рассказывает:

- Наш ансамбль образовался 22 февраля 2000 года, как раз в день моего рождения. Агентство реабилитации и развития, которое курирует школу и детсад в "Спутнике", взяло меня на работу как воспитателя для подростков. А чем можно лучше реабилитировать детей, если не танцами? Можно, конечно, разными играми заняться, но разумнее детей чему-то научить: пусть они на дальнейшую свою жизнь работают. Какая еще может быть профессиональная учеба у детей, которые живут в таких условиях? Так пусть из 50 человек хотя бы один-два специальность приобретут по призванию.

- А самое главное - это реабилитация через искусство, через национальную культуру.

- Конечно. Звон гармошки лучше, чем звон разбитых стекол. Удары барабана лучше, чем грохот канонады.
Возраст юных танцоров - от 5 до 15 лет. Ваха поставил с ними уже более десяти танцев. И репертуар "Маршо", и стиль исполнения отличаются от того, что делает Султан Хатуев в ансамбле "Кавказ". Богат и неисчерпаем мир народного творчества, где естественнее всего раскрывается человеческая индивидуальность, а у детей войны - выздоравливает душа.

 

У нас хранится целая стопка рисунков чеченских детей. Это безмолвный рассказ об их беде и боли, о медленном и трудном заживлении ран, нанесенных войной. "Прочитав" этот рассказ, ребята из Харьковского театра детей "Тимур" написали прекрасные письма своим сверстникам-беженцам. У тех, кто пробует себя в театральном искусстве, требующем вживания в роль другого, душа отзывчивее на чужую боль - впрочем, быть "чужой" боль не должна. Может быть, такой вот воздушный мост дружбы и взаимопонимания через творчество - самый короткий путь к миру, который, будем верить, непременно наступит.

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master