год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати

Кровь мучеников — семя Церкви


БУТОВСКИЙ ПОЛИГОН — РУССКАЯ ГОЛГОФА

СОФИЯ ШОЛОМОВА


Фрагменты новой книги «Служенья  узкие врата», которая готовится сейчас к печати и является завершающим этапом после книги «Забвение над ними бессильно».Обе книги посвящены новомученикам и исповедникам веры в ХХ веке.

 

Размышление о мученичестве

На протяжении мировой истории необозримо море страданий, которые причиняли люди друг другу. Извращенный человеческий рассудок оказался способен изобрести самые немыслимые мучения и злодеяния. Не менее страшна и кровава оказалась и христианская история... Но в то же самое время в гигантском муравейнике человечества всегда имело место множество примеров мужественной жизни и смерти, в том числе и мужества христианского мученичества... Трагична, но и прекрасна история ХХ века.

Страдальцы ГУЛАГА были брошены в тюрьмы режимом оголтело антихристианским и античеловеческим, который противостоял элементарной человеческой правде и хватался за любую ложь, которая могла быть ему полезной. Напластованная десятилетиями ложь пыталась заменить реальную картину жизни… Гнет государственного атеизма был весьма долгим и мучительным... Многие становились жертвами нового режима. Многие восставали против не достойного человека существования. В советской жизни оказалось неистребимым и мужество противостояния…

Никогда еще в истории христианской Церкви не было такого жестокого и длительного гонения. Никогда еще антихристианская и богоборческая власть не совершала столь массовых злодеяний и столь явного излияния ненависти к Церкви Христовой. Из миллионов убитых многие миллионы и сотни тысяч умерли с верой, молитвой и покаянием на устах и в сердце. В единую цепь удивительной человеческой солидарности органично включена была жизнь и смерть христианских новомучеников и исповедников веры... Мы увидели образы мужественных людей, готовых исповедовать веру даже перед лицом смерти. Многие из них олицетворяли своей жизнью подлинно апостольское служение…

На наших глазах обновляется память о свидетелях веры совсем недавнего прошлого. Мы узнаем многие их имена.

Мы благоговейно посещаем места их погребений, пытаясь отдать дань не только их жизненному мужеству, но и осмыслить их духовный опыт.

В своей жизни христианский мученик следует и подражает Христу и своей смертью исповедует свою  веру...

Подлинным знамением становится жертвенность такого человека. Новомученики жертвовали собой, ничего в этой земной жизни не ожидая для себя. Жертвование жизнью было актом достойного ответа режиму. Через страдание многие очистились и возвысились к тому, чтобы стать подлинными носителями христианства. Их духовная жизнь заключала в себе последний смысл их бытия. Только в Боге возможно было почерпнуть глубокую осмысленность человеческого существования, вопреки конкретным внешним условиям жизни. Несмотря на аресты, на изматывающие допросы, на пытки, верующие оставались самими собой. Они не принимали подмену понятий и ложь.

Мученики жили в реальности своего времени, но жили, не изменяя ни себе, ни Христу. Христианское мученичество было качественно отлично от проявлений человеческого героизма и многочисленных примеров мужественной жизни и смерти людей неверующих. Они умирали за Того, Кто еще раньше умер за каждого из них... И совесть обязывает нас внести свою немощную лепту в исполнение великого долга благодарности — прославления подвига новых страдальцев за Христа. В этом заключался смысл свидетельства и посланничества, мученичества и миссионерства. Погребенные в могилах без опознавательных знаков, теперь они возвращаются как святые.

Их имена полностью не исчезли из памяти. Сегодня они возвращаются к нам... Память современной жизни и культуры незримо обогащается их духовным опытом.

 Возвращение к нам мучеников — это свидетельство, что сегодняшняя Церковь по-христиански  приходит к своему преображению.

 

Русская Голгофа

Всякое место, где пострадали за веру новомученики, без преувеличения может быть названо Голгофой.  «Русской Голгофой» назвал это место Святейший Патриарх Алексий II.

Они были, как и Христос, распяты за веру, хотя их казнь совершилась совсем не так и совсем в другом месте, но, по сути, это ничего не меняет.

На южной окраине Москвы по Курской железной дороге находится поселок Бутово. В старину неподалеку от храма была усадьба Зиминых. Сейчас это помещение частично восстановлено и в нем разместилась воскресная школа. В 20-е годы на этой земле была организована сельскохозяйственная колония ОГПУ и разместилась воинская часть. В наши дни Бутово — один из жилых районов города, но до недавнего времени это место называли «Бутовский полигон». К середине 30-х земля была обнесена колючей проволокой и начались массовые захоронения. Местные жители многое видели… Сначала в Бутово был обустроен «стрелковый полигон», чтобы приучить население окрестных деревень к выстрелам. Долгое время это была спецзона НКВД — КГБ  как место массовых захоронений жертв политических репрессий.

В это зловещее место ночью привозили безвинно осужденных, расстреливали и спешно зарывали во рвах и ямах… В годы лихолетья (1930–1940)  там были убиты и замучены десятки тысяч людей. Многие из них, священники и миряне, пострадали за веру, но даже нечеловеческие мучения не заставили их отречься от веры. По именам установлено лишь 20 тысяч человек, расстрелянных на полигоне только в 1937–1938 году. Уже подтверждено документально, что с августа 1937 года по 19 октября 1938 года здесь захоронено 20765 человек. Об этом рассказывает брошюра «Мартиролог расстрелянных и захороненных на полигоне НКВД «Объект Бутово» (М., 1997).

Согласно архивным документам, приведенным в книге игумена Дамаскина Орловского, расстрелы в Бутово стали производиться с конца 1936 года.

 Устройством нового места захоронений занимался исполняющий обязанности коменданта НКВД по Московской области А.В. Садовский, а руководили расстрелами М.И. Семенов и начальник АХО НКВД по московской области И.Д. Берг. Расстрелы производились специальной группой, в которую входили исполнявший обязанности начальника по охране зоны Бутово — С.А. Шишин, Ф.Я. Чесноков, И. Ильин. Приговоренных к расстрелу привозили по 40–50 человек в машине. В день по 300–400 человек. Захоронения производились во рвах длиной около 500 метров каждый. После расстрела охранники зоны убирали трупы и засыпали рвы. По подсчетам специалистов, с 1937 по 50-е годы здесь захоронено свыше 100 тысяч человек, из которых — более 900 священнослужителей. Многие из них уже прославлены в лике святых в сонме новомучеников и исповедников Российских. Но сколько было всего жертв на самом деле, доподлинно неизвестно. Чудовищная мясорубка действовала здесь в течение 15 лет!

В настоящее время в «Собор новомучеников исповедников российских ХХ века» включены имена 215 жертв, расстрелянных в Бутово. Нигде по всей России нет более такого количества святых, почивших в одном месте. Этим Бутово отличается от других мест захоронения безвинных жертв. Сама земля здесь святая.

Ранее проклятое место превращается во святое. Кажется, что вся эта обширная территория — Божий храм, где вечно будет жива память об убитых и замученных, где вечно будут возноситься к Престолу Господню смиренные и горячие молитвы россиян о сотворении вечной памяти жертвам чудовищного режима и о том, чтобы он никогда не возродился на нашей земле. Сначала в память о погибших новомучениках и исповедниках Российских на полигоне был поставлен крест. В 1994 году как раз на Пасху был освящен особый памятный крест (работа архитектора Д.М. Шаховского). Впоследствии у этого креста совершались все панихиды по жертвам, захороненным в этой земле. В сентябре того же года, по благословению Патриарха Алексия II, из числа родственников погибших была организована община. В 1995 году территория бывшего полигона была передана Русской Православной Церкви, и осенью того же года началось строительство храма в память о новомучениках и исповедниках Российских, а еще раньше, летом, совершилась первая литургия в походном храме «Всех святых, в земле Российской просиявших». Храм строился поразительно быстро, и уже 11 декабря 1996 года его освятили. 11 декабря — день гибели митрополита Серафима, и этот день является престольным храмовым праздником. Храм был назван в честь Святых Новомучеников и Исповедников Российских, то есть тех, кто в ХХ веке пострадал за веру и верность Церкви.

Теперь в этом страшном и трагическом месте стоит новенькая, сложенная из сосновых и еловых бревен, крытая дранкой церковь. 9 февраля 1997 года в храме, построенном на крови и костях, впервые отметили престольный праздник — Собор Новомучеников и Исповедников Российских. С тех пор в храме регулярно осуществляются поминальные панихиды. 11 декабря 2000 года в этом храме было проведено торжественное богослужение, посвященное памяти священномученика митрополита Серафима (Чичагова). Установлено, что только в один трагический день на Бутовском полигоне погибли митрополит Серафим и еще 126 священников и иноков. Именно в этот день, спустя 59 лет, и был освящен Бутовский храм. К этому дню настоятель храма отец Кирилл Каледа сделал памятный резной крест из дерева, выросшего на этом месте. Отец Кирилл является внуком священномученика Владимира Амбарцумова. При храме создается и музей новомучеников. Храм украшает большая икона. В средней части иконы Собора Новомучеников и Исповедников Российских среди архиереев и пастырей Церкви изображены и бутовские святые священномученики: митрополит Серафим (Чичагов), возвестивший миру о подвигах и чудесах преподобного Серафима Саровского, после чего преподобный Серафим был прославлен; архиепископы Димитрий (Добросердов) и Николай (Добронравов), епископы Арсений (Жадановский), Аркадий (Остальский) и Никита (Делекторский), священник Владимир Амбарцумов и преподобномученик архимандрит Кронид (Любимов), последний наместник Свято-Троице-Сергиевой Лавры до ее закрытия. Кронид (Любимов) почитался опытным духовным наставником и замечательным проповедником. Он часто подчеркивал, что надо ценить время земной жизни как драгоценный дар. К нему за советом часто обращалась настоятельница Марфо-Мариинской обители вел. кн. Елизавета Федоровна. В 1920 году Лавру закрыли, но он продолжал жить в Сергиевом Посаде. Осенью 1937 года его арестовали, а 10 декабря еще с десятью монахами Лавры он был расстрелян в Бутово. Среди памятных реликвий храма есть и другая икона — это икона священномученика Серафима Чичагова. С 1996 года она начала мироточить.

 Активной устроительницей храма была игуменья Серафима — внучка митрополита Серафима (Чичагова). Рядом с храмом установлены памятные доски с именами тех, кто пострадал здесь за Христа. Тела святых мучеников покоятся во рвах, в общих могилах. Их имена вписаны в единую Книгу жизни. Для всех нас Бутовский полигон — назидательное напоминание о Смерти и Воскресении.

 

Горькое паломничество

в Бутово

Оно было таким долгожданным и вот, наконец-то, состоялось 12 сентября 2004 года.

Утром я была на литургии в храме Космы и Дамиана и причастилась. На душе наступил мир и покой. Вечером мне предстоял отъезд домой. Около часу дня после краткой трапезы мы, наконец-то, поехали в Бутово. Я была внутренне сосредоточена. Не хотелось разговаривать. Одним из моих спутников был епископ Серафим (Сигрист). Я была в предвкушении свидания со святым местом. Вся дорога оказалась недолгой. И вот появился серый забор с колючей проволокой и зловещая табличка: «Бутовский полигон». Все сохранено в первозданном виде. Все тут дышит неземной тишиной и спокойствием. Было безлюдно. Мы открыли калитку, за которой предстала огромная территория, которую я не смогла сразу охватить глазом. От калитки дорожка ведет прямо в крохотную деревянную церковку. Слева от нее расположен забор, на котором закреплены специальные щиты, а вернее, мемориальные доски с именами погибших. Направо от церкви, прямо посреди деревьев и высокой травы, стоит большой деревянный крест. Он такой величественный и в то же время, скромный, едва обтесанный. Прежде всего я устремилась к нему, стала на колени, обняла руками землю вокруг. Для меня время остановилось в молитве и окружающей тишине.

Казалось, я была одна и, в то же время, не одна. Сколько длилось это состояние — не помню. В каком-то забытьи я поднялась и поплелась к памятным доскам, кланяясь каждому прочитанному имени. Среди них нашла давно уже известные и дорогие мне имена митрополита Серафима Чичагова, епископа Арсения Жадановского, священника Алексея Глаголева. А сколько еще судеб, от которых остался в этой скорбной поминальной надписи лишь слабый след! Наконец-то, вошла в очень небольшую церковку. Там никого не было, кроме двух женщин. Их звали Анна и Александра. Лиц не запомнила, а только глаза, полные слез, когда я им сказала, что пишу книгу о новомучениках. Одна из них дала мне просфору и святой воды. Я подошла к иконе Серафима Саровского с частицей его мощей и усердно помолилась. Потом на другой стене увидела небольшую икону святителя Иоасафа Белгородского и почувствовала, будто вернулась домой. В голове быстро пронеслось: как хорошо, что несколько лет назад я написала о нем документальный очерк. Почти у выхода на меня смотрела дивная икона скорбной Богоматери. Все было как в тумане. Я плакала и что-то шептала. Женщины тоже молча плакали. На прощание они подарили мне иконку митрополита Серафима. Я просила их молиться о том, чтобы мне удалось завершить книгу, в которой речь идет о новомучениках за веру. Вдруг мне (в который раз! ) стало ясно, что на каком-то другом уровне, без слов, существует незримая, но вполне реальная духовная общность, ведь все мы — дети Божии. А это место — не просто чудовищно огромная братская могила. Это место для меня невыразимо дорого и по-настоящему близко, сюда теперь я буду возвращаться в своих мыслях неоднократно, а, может быть, удастся и приезжать.

Бутово и Семхоз — сюда тайно стремится моя душа и о посещении этих мест я буду молить Господа еще не раз.

В свечном уголке у самого выхода я неожиданно увидела портрет митрополита Серафима (Чичагова) на обложке книги «Да будет воля Твоя». Я давно знала об этой книге, но дотянуться до самих текстов не могла. Ее составила и еще при жизни своей в 1993 году издала его внучка, в монашестве — матушка Серафима. Теперь эта книга навсегда со мной. С титульного листа, в упор, «глаза в глаза», на меня внимательно смотрел владыка Серафим. Он словно ободрял меня и был свидетелем моих поминальных скорбных минут. Это ли не проявление подлинного чуда? На прощание Анна и Александра вынесли поднос с яблоками, которые выросли на этой густо политой кровью земле. Я взяла три яблока. Это был самый любимый мною сорт яблок с красными бочками. Этот дар я восприняла как тайное причащение, как еще одно чудо... Через четыре часа друзья отвезли меня на вокзал. Всю обратную дорогу до Харькова я молчала. Изменилась и погода. Низкие свинцовые тучи пролились дождем. Небо плакало вместе со мной. Как все вместить, выразить, запечатлеть? Есть теперь чем в оставшееся время собственной жизни жить...

Заветное сбылось!

 

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master