год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати

Тема номера


СТРАДАНИЕ. ЛЮБОВЬ. СВОБОДА.


В редакцию нашего журнала пришло письмо с такими размышлениями:

 

«…То, что другой человек причинил мне боль, заставило меня задуматься и о моей жизни и вообще об устройстве этого мира. Я задалась банальным вопросом, и он меня поразил: почему Бог допускает страдания? Почему болеют и умирают младенцы?  За что страдают изнасилованные женщины? А умирающие от голода в Африке? Короче, нет у меня ответа на этот вопрос, и самое ужасное, в существование-то Бога я верю, а вот в Его любовь — уже не знаю. Да, Он умер за нас, умер ужасной смертью. Но ведь не менее ужасными смертями умерли миллионы людей, и им причем не облегчала страдания мысль о том, что их мучения кого-то спасают.

И еще: меня не устраивает аргумент, что Он не вмешивается, т.к. ждет от человека свободного выбора, а не как в театре марионеток. Почему нельзя было создать совершенный мир? Пусть это была бы всего лишь игрушка Бога, но зато не было бы страданий...»

 

Страдания... Почему они существуют в мире? Нельзя ли как-нибудь обойтись без них? Может ли мир быть устроен иначе? Почему это происходит со мной, с моими близкими, родными или друзьями?

Эти вопросы человечество задает себе на протяжении всей своей истории, и при этом, конечно, находит самые разнообразные ответы. Многие из них нам, наверное, знакомы, возможно, мы их слышали не раз, и кто-то может сказать: «Ну вот, очередные "правильные" слова!» Однако, когда страдание, боль касаются нас самих, то поневоле приходится искать в своем сердце тот единственный ответ, благодаря которому можно осмыслить и пережить случившееся.

Письмо нашей читательницы подтолкнуло нас к собственным размышлениям; также мы предлагали верующим молодым людям подумать над этой темой и высказать свое мнение.

И у нас получился  своеобразный «круглый стол» из интернет-переписки некоторых молодых людей, из писем, из устных  высказываний на встрече молодежи прихода свв. бесср. Космы и Дамиана в Шубине, где была предоставлена возможность поделиться своими мыслями в малых группах, и на одной из встреч Молодежной миссионерской школы.

 

Светлана. Для меня дар свободы бесценен. Даже в повседневных делах мне важно знать, что какие-то вещи я могу делать, только это не нужно. «Все мне позволительно, но не все полезно» (1 Кор 6:12). Иногда я смотрю на свою жизнь, и у меня... возникает ропот на Бога за то, что Он просто не давал мне сил совершить многие грехи!  Как-то оно не складывалось. «Как же так! Ведь другие могут себе многое позволить, и довольно безнаказанно!» А вот на добрые дела Господь всегда дает силы.

Когда же «прихожу в себя», тогда  начинаю благодарить Его за свою жизнь.

Лидия. Когда меня оставил любимый человек, то мир будто рухнул, солнце перестало светить, а жить дальше не имело смысла. Не то, что бы из-за гордости или самолюбия, просто все как-то запуталось, перевернулось с ног на голову. У меня возникали все новые и новые вопросы, ответы на которые я никак не могла найти: «Что же такое любовь? Почему со мной это произошло и я страдаю? Как жить дальше?»

И вот тогда в мою жизнь пришел Господь, и постепенно я  стала находить ответы на свои вопросы. Я поняла, что все, к чему я пришла, — не что иное, как последствие моей прошлой жизни, а именно, последствие моего греха. Другими словами, что посеяла, то и пожинаю.

Мы сами делаем свою жизнь прекрасной или невыносимой. Ведь если мы выбираем дорогу, ведущую вниз, то, по всем законам природы, рано или поздно мы скатимся в пропасть. И хорошо, если удастся за что-то зацепиться… А сколько раз Господь так или иначе предупреждает нас: «Постой! Остановись! Оглянись вокруг! Изменить свою дорогу никогда не поздно! Протяни Мне руку, и Я помогу тебе!»

Но, как правило, мы слепы и глухи, самонадеянны и упрямы. И так продолжается до тех пор, пока не происходит то, что и должно произойти: нам больно, мы страдаем, мы ищем того, кто смог бы нам помочь.

Я думаю, Богу  очень и очень больно видеть болеющих и умирающих младенцев, голодающих и изнасилованных, войны, катастрофы и т.д. Но Он не может нам навязывать Свою волю насильно, точно так же, как нельзя заставить насильно кого-то полюбить. Он терпеливо, с любовью ждет нашего на то согласия, чтобы придти в нашу жизнь, поддержать, утешить, вывести на другую дорогу, дорогу к свету.

Но, несмотря на боль и страдание, через которые мне пришлось пройти, я безмерно благодарна Господу за все, за весь мой путь, такой тернистый и сложный. Благодарна за мою «новую жизнь», «новую душу и тело». Ведь страдания нас очищают, заставляют остановиться и задуматься, помогают возрастать духовно. И не надо бояться страдать, страдать вместе со Христом, бок о бок, рука об руку, рядом с Таким любящим, милостивым и справедливым Господом.

Ибо иго Его благо, и бремя Его легко.

Алексей Д.  Я никогда в своей жизни не переживал такую боль, чтобы сказать: «Лучше пусть не будет свободы, лишь бы не было страданий». Да, в нашем мире есть боль, есть страдания, но, благодаря тому, что есть свобода выбора, есть возможность проявить любовь. Ведь любовь без свободы невозможна! И если допустить, что такой мир, без свободы, где-нибудь существует, если бы он существовал, то, наверное, пребывание в нем было бы страданием само по себе.

Мария В. За последнее время очень сильно изменилось мое отношение к собственному страданию. В отношениях с людьми я из года в год «наступала на одни и те же грабли». Эти «грабли» били больно, но не настолько, чтобы выть, орать от боли. Однако каждый раз я обижалась, что «вот, я опять одна, меня выкинули, меня опять обидели»… Так повторялось очень много раз.

Понятно, что чем становишься взрослее, тем глубже входишь в отношения, и тем бывает больнее. Последний раз мне было очень плохо, я впала в депрессию, а потом (только сейчас, в последний раз!) я увидела, собственно, момент, где я сама была не права... Должно было пройти столько времени! Мне двадцать два года, и все это происходило с семи лет.

Это не значит, что в семь лет я была безгрешна. Но только сейчас я увидела, что это не наказание: грабли бьют оттого, что на них наступили! Теперь надо научиться видеть, куда ступаешь. Научиться отличать грабли от других предметов. Научиться нормально относиться к окружающим меня людям. 

Моя первая реакция: «Я опять осталась одна, я опять в вакууме. Почему Господь хочет, чтобы я была вечно одинока?!»

Сейчас я наконец-то увидела большую пользу в своих мучениях.

Не нужно видеть в окружающих меня людях потенциальные грабли, которые, если что, ударят! Потому что «грабли» из людей я сама делаю.

Светлана. У меня на эту тему в голове довольно много ответов, когда-то услышанных или сформулированных; но иногда мне кажется, что они какие-то «затертые». Поэтому мне важно и интересно слушать то, что говорят другие.

Один из таких ответов — образ страданий в мире, как бурелома, разбросанного по всему миру. Это все то зло, которое есть в мире, и мы сами нередко в него что-то вносим. Оно — из наших грехов, и из грехов других людей, и Господь как-то по-разному работает с нами в этом во всем. Иногда Он  просто берет нас на руки и проносит через этот бурелом, потому что в данный момент для нас так нужно — иначе мы не выдержим. В другой ситуации Он нас за руку ведет, но позволяет самим через все это идти. Из того маленького опыта переживаний, страданий, которые у меня были, могу сказать, что когда находишься «внутри» страдания, то обычно все ненастоящее, все «мусорное» улетает, и никакого протеста, в общем-то, нет (наверное, если это не какое-то запредельное страдание, но, в то же время, достаточно серьезное). Уходит что-то второстепенное, какие-то мелкие обиды, и в этой боли действительно начинаешь чувствовать присутствие Божие. И начинаешь благодарить Бога за то, что Он позволил пройти через такой «бурелом», иначе душа заросла бы плесенью, коркой покрылась.

Михаил Ч. Мы сейчас ходим с женой на курсы, готовимся к родам, и нам объясняют, что такое роды, чтобы мы понимали, как через них пройти. И я понимаю, что, с одной стороны, это болезненный процесс, очень тяжелый, а с другой стороны — я вспоминаю все время очень важные слова из Исаии: «Доведу ли Я до родов, и не дам родить? (…) Или, давая силу родить, заключу ли утробу?» (Ис 66:9). Для меня то же самое относится и к страданиям.

Скажи кому-нибудь: «Господь не дает не по силам», и он ответит: это отговорка, мне в моем страдании это не помогает, сил нет, уже все, не могу больше. Но реально это действительно так, потому  что Господь не хочет, чтобы мы погибли, у Него другие цели. И даже когда зло… Это сложная тема, когда Господь попускает зло… Он не зло, собственно, попускает, Он «попускает» нас самих, и для нас все обращает во благо в результате. Хотя… Мне видится проблема в том, что мы хотим, чтобы нам в сию секунду было хорошо, и чтобы мы сейчас, в сию секунду, понимали смысл всего происходящего.

Когда люди говорят, что лучше бы не страдать, а быть «праведными марионетками», они наверняка хотят, чтобы сию секунду все было понятно и хорошо. Может быть, это вина нашего времени, что у нас все спешно, суетно, мы хотим всего сейчас же, и тот факт, что осознание, и понимание, и мир, и примирение со своим страданием приходят не сразу, очень сложно принять.

Тимур. В связи с темой страдания мне вспомнилась моя бабушка. Она дочь репрессированного священника, из буржуазной семьи, и поэтому она всю жизнь была, скажем так, под гнетом. Так вот, она благополучно пережила коммунизм, и она всю жизнь говорила, твердила, как мантру, моей матери, что жизнь — это страдания. Она была неверующая, как я понимаю, но при этом очень порядочная и исключительно смиренная женщина. Сейчас ее уже нет в живых, но она действительно пример смирения, к которому человек как бы против своей воли пришел.

И второй пример. Есть такой фильм «Джонни». Девушка была вроде бы и верующая, но, скажем так, не очень глубоко. В результате перелома позвоночника она оказалась навсегда прикованной к инвалидной коляске. И ее уже спустя годы спрашивают: «Ну вот, посмотрите, Вы верующая христианка. Как Ваш Бог, Который Вас так любит, допустил, чтобы такое случилось с Вами, чтобы Вы сломали позвоночник?» И она говорит: «Бог меня любит». Она — просто живой пример смирения,  и сияния вечного в Боге… Наверное, через такое страдание надо пройти, чтобы прийти к этому.  Может быть, в этом и есть смысл.

Мария В. Мне хотелось сказать еще про стих из псалма: «Ты расплавил меня, как золото, и очистил, как серебро». Моя подруга, когда изучала в молитвенной группе этот псалом, очень хотела узнать, почему именно как серебро и золото. Она стала узнавать, каким образом в древности очищали серебро. И выяснилась совершенно потрясающая вещь! Это происходило так: мастер плавил серебро над огнем и неотрывно смотрел на него. В тот момент, когда в слитке, посмотревшись в него, можно увидеть свое отражение, серебро готово. Если подержать его еще дольше — оно расплавится.

Какой образ Бога! Он может, действительно, иногда для нашей пользы, держать нас в горниле страданий, пока в нас не станет виден Его образ. 

А еще я хотела бы рассказать о девушке, с которой я познакомилась в гостях у общины Тэзе. В малой группе шел разговор о наших желаниях. Обсуждался такой вопрос: если бы прилетела «фея-крестная» и предложила исполнить три желания, что бы мы загадали. А Клеманс — тяжелый инвалид: у нее не двигаются почти никакие части тела, она с трудом разговаривает, глаз видит только один, ухо слышит только одно, и она в инвалидной коляске — веселая невероятно! Она, например, лихачит на этой коляске: гоняет на невероятной скорости и катается с горок, хотя, если она упадет, она не выживет, но она хочет жить полноценной веселой жизнью. Она моя ровесница, тогда ей было двадцать лет.

Мы все говорили по очереди, и обычно третье желание, было, например, «научиться лучше молиться» (мало кто назвал это в первую очередь). Что же сказала Клеманс: первое — «я хочу стать ближе к  Богу», второе — «научиться быть более открытой людям», третье — «я хочу стать более радостной внутренне, а не только внешне». Мы все просто замерли. Через некоторое время ведущая группы (она тоже была тяжелым инвалидом, раньше не могла ходить, но ее подняли на ноги, и теперь она с трудом, но ходит) решила все-таки ее спросить: «Клеманс, разве ты не хотела бы, чтобы нашли лекарство от твоей болезни? Чтобы ты начала ходить?» Она посмотрела ей прямо в глаза своим единственным видящим глазом и сказала: «А это не главное». Мы не знали, что на это ответить. И мы поняли, насколько она взрослее нас; насколько мы все питаемся молоком, а она твердой пищей, и сколько нам до нее расти!

Татьяна З. Я вчера читала книгу протоиерея Валентина Амфитеатрова «Великий пост», и она во мне что-то перевернула. Он говорит о Симоне Киринеянине, что, когда  его поймали и заставили нести крест, он был, скорее всего, очень недоволен, и  вообще не понимал, что это великая привилегия, что он помогает Богу, Который идет страдать за нас. А потом, когда он стал христианином, он все это понял.

Мне кажется, что часто нам Бог дает какой-то крест, какую-то жизненную ситуацию, и мы очень недовольны. А на самом деле можно сказать, что это Бог нас по Своей любви отличает, что это — привилегия.

Я могла переживать из-за какой-то мелочи, это порождало много негативных чувств, совсем неправильных, а когда это прочитала, смогла посмотреть по-другому на свою ситуацию и начать искать в ней какие-то «плюсы».

Михаил Ч. Вопрос «за что» слегка эгоистичный, потому что подразумевает, что не за что.

К вопросу о невинном страдании: в книге «Дневник Уриила»* есть эпизод, когда ангел узнает об очередной египетской казни — гибели всех первенцев, и он слегка «обалдевает». А Бог ему не отвечает, зачем это, а просто говорит: «Ты мне доверяешь? Тогда знай, что Я не делаю ничего такого, на что не готов был бы пойти Сам».  Для меня это ответ на вопрос о невинном страдании — Кто невиннее всех пострадал? Все люди грешные, у Одного не было греха, а Он пострадал. Не меньше нашего! Конечно, у кого-то может быть ответ: «Мне дела нет до вашего Христа, что Он там страдал»… Для неверующих — вполне возможно. Для меня ответ на страдания всех родителей первенцев в Египте —  Бог страдал не меньше, т.к. Он знает, что такое смерть Единственного Сына. Первенца. Единородного.

И еще: не бывает такого, что всегда страдают только одни, а другие совсем не страдают. Были как первенцы египетские, так потом и в Вифлееме младенцы были. Невозможно сказать: «Почему я страдаю, а другим хорошо».

Татьяна. Мне сразу вспоминается блудный сын из евангельской притчи — ему, чтобы опомниться и вернуться к отцу, нужно было пройти через страдания.

Светлана. Если говорить о принятии и непринятии страдания… Иногда «принять» —  это просто согласиться с тем фактом, что это страдание есть. Иногда очень хочется зажмуриться, спрятаться, сделать вид, что все в порядке, просто смахнуть его, как пыль. Однако, если я не соглашусь с тем, что я нахожусь здесь, в этой комнате, то я никогда не смогу из нее выйти — как выйти из того, что не существует?

Татьяна. Страдание — это как стук в дверь нашего сердца. Христос говорит о том, что Он стоит у двери и стучит. И выбор за нами — открыть Ему, или закрыться на сто замков.

Виктория. Как-то у меня была травма, и я вынуждена была провести несколько месяцев в постели. И я осталась одна: кровать и соседняя комната. И тогда я вспомнила рассказ о. Виктора Мамонтова об одной женщине, у которой умер муж. Эта женщина сказала: «Бог, давай теперь жить вместе». И это помогло мне впустить Бога в мое страдание.

Татьяна П. Я хочу поделиться воспоминанием, что ли, о самой себе неверующей. Когда я в детстве, вполне «прокоммунистическом», была уверена в отсутствии Бога, точнее, Высшего Начала, потому что и слово-то Бог слышала редко, то я мечтала о том, чего бы я хотела для себя. И вот что для неверующего человека было очевидно (когда думаешь, что Бога нет, то и претензии предъявлять некому, и задавать вопросы некому): — что жизнь — это великое чудо, и главное в этом чуде — то, что я сознаю и познаю нечто, как бы расту изнутри. И вот каждый раз, помню, когда мне было плохо, ну, например, во дворе, в больнице, в саду, в школе обижали или просто не складывались отношения — подчеркиваю, каждый раз, если я одновременно видела кого-то, кому хорошо, у кого все, на взгляд со стороны, ну просто идеально, — я думала: но ведь ни за что на свете я не согласилась бы быть им (ей), а не собой — потому что ни за какие сокровища нельзя отдать вот этого чувства, что я это я, что познаю и сознаю именно я, и расту через свою судьбу и свои страдания именно я. И я думала тогда: идеал — это быть всегда и сознавать все всегда. Если бы мне предложили такое бессмертие — о, с какой радостью я бы согласилась на вечную боль, на паралич, на невидимость для окружающих — на все, лишь бы не потерять моего сознающего, живого я. За него можно заплатить всем. И уже потом, много-много лет спустя, когда я поверила в Бога и на некоторое время увлеклась индуизмом, я узнала, что в их философии высшее достижение — satchitananda, т.е. существование — сознание — блаженство. И я с восторгом изумления поняла, что из этих трех понятий я два первых сама вывела для себя как наиважнейшие. Существование и сознание. Единственно, я считала, что блаженством за эти два первых можно и заплатить. Существование и сознание — и так блаженство, даже когда сопровождаются страданием. Это блаженство по сравнению с небытием, с духовной смертью... Все это я к тому говорю, что надо было бы спросить у каждого страдающего человека, каждого болеющего и умирающего младенца — вообще у каждого, поставив его перед самым предельным выбором: а согласился ли бы он сам на иной жребий, на отсутствие своих страданий, если бы взамен ему предложили стать кем-то другим, утратить именно свое страдающее, но и уникально познающее, уникально растущее духовное я? Мы не можем решить за другие души... Дело не только в Боге...

Михаил С. Татьяна П. здорово сказала: «Когда думаешь, что Бога нет, то и претензии предъявлять некому, и задавать вопросы некому».

Поэтому атеисты часто реагируют на проблемы более здраво, чем христиане, которые начинают именно предъявлять претензии: «Где же Бог, когда я так страдаю?»

Велика важность, что ты страдаешь. Жизнь так устроена. По большей части жить трудно, но иногда понимаешь, что жить все равно хорошо.

А в качестве теоретического ответа — думаю, что зло, которое приходит к нам извне (то, что понимается как страдание), собственно не есть зло (в моральном смысле). А настоящее зло — то, которое мы совершаем сами. Это похоже на слова Христа о том, что оскверняет человека не внешнее, а то, что исходит изнутри. Может, так?

Иван К. Я бы к Таниной мысли добавил, что страдания — это тайна, которую в конечном счете можно только принять без объяснений.

Да и человеку, реально столкнувшемуся со страданием, мы должны предлагать сострадание и быть рядом. Я понимаю, что оставлять вопросы без ответа тоже нехорошо, однако тут только один способ ответить — поделиться своим опытом, если таков действительно был, на прямой вопрос отвечать, мне кажется, не нужно.

А в оправдание верующих я бы все-таки заметил, что есть и объективные вещи в духовной жизни, одна из них — выяснение своих отношений с Богом. Книга Иова во многом об этом.

Позиция неверующих мне тоже кажется конструктивной, но не полной. Человеку нельзя запрещать вопить к Небу, пусть мы и знаем, что Бог не виноват. Важность страданий велика, но это не отменяет осознания, что «жизнь так устроена».

Иван Ф. Почему мы допускаем страдания? Почему из-за нас страдают дети в Африке? Почему у нас мало любви?

Проецировать свои человеческие представления на Бога — не лучший выход. Это тупик.

Начинать надо с себя. Задавать вопросы можно, но на эти вопросы ответ лежит не в области трансцендентности, а в человеке...

По-моему, так картина становится гораздо яснее, и вопрос об ответственности и «глухоте» Бога уходит.

Наталья Д. Можно понять девушку (автора письма в редакцию — прим. ред.), она не равнодушна, и это хорошо. Мне самой часто тяжело сталкиваться с тем, что «мир лежит во зле». Недавно я нашла на пруду человека, достаточно молодого и еще живого, но ему было плохо. Мне надо было приложить много усилий и ругани, чтобы его стали спасать, но врач и санитары «скорой» неспешно ходили туда-сюда, объясняли, что спасают только в фильмах, а он уже умирает, врач не был доволен изначально, что его потревожили, и этот человек умер у меня на глазах. Пришлось вызывать милицию, милиция приехала пьяная, в результате всего до происшедшего никому не было дела; объявили все убийством  и вызвали «старших»...

После этого тоже наступает разочарование и несогласие с миром.

Чтобы вывести меня из разочарования, Бог послал другой случай. Бабулю на дороге сбила машина, водитель нас не бросил, мы с ним держали бабулю на руках, уговаривая бороться и не умирать, пока не приехала «скорая». Там доктор стал ее активно реанимировать, долго выполнял необходимые действия, потом ее живую увезли в больницу.

Когда я вижу, какая духовная борьба в этом мире за всякое, даже маленькое, добро, какая духовная борьба во мне, как сложно что-то преодолеть, то я удивляюсь, что этот мир вообще еще стоит — значит, в нем достаточно много отзывчивых, бескорыстных и молящихся людей... По себе и другим я замечала, что когда переживаешь какие-то страдания, то грехи, страсти во мне как бы немного прекращают действовать, но не исчезают. Как микроб от антибиотиков останавливает свое размножение, но не умирает совсем! Не представляю, как вообще можно избавиться от грехов без страданий! Со страданиями-то едва что-то меняется. Все вопросы исчезают, когда вступаешь в эту духовную битву, и, дай всем Бог дотерпеть до конца, «претерпевший же до конца спасется» (Мф 10:22).

Вопрос страданий, по моему опыту, скорее всего, самый сложный и для неверующих и для верующих: первые обычно говорят, что если бы был Бог, он уничтожил бы все зло, вторые понимают, что тогда пришлось бы уничтожить всех людей.

Простите за резкость, но иногда я думаю, что умершие младенцы — одни из самых счастливых людей на Земле — они точно с Богом, а вот остальным надо еще потрудиться, чтобы к Нему попасть. Счастливы младенцы, но не их родные...

Бывает, нам иногда больше жалко себя, когда мы встречаемся с чьим-то страданием, чем самого страдающего...

Я, например, только когда сама не могла ходить, т.к. повредила ногу, поняла, что когда у меня «подгибались коленки» при виде хромающих голубей или людей на костылях, это был страх перед травмой, больше, чем сострадание, ну, и конечно, пережив сама, я больше и сочувствую другим и знаю, чем помочь.

Еще аспект. Однажды я сильно заболела в чужом городе, где никто не мог мне помочь, жила я одна в холодной квартире, в больницу брали только за деньги, и, вроде, срочно нужна была человеческая помощь в виде медикаментов, еды и тепла, но ее не было, зато я так ощущала Божие присутствие, что вообще не жалела о происшедшем, потому что, когда все более спокойно, такой близости Божией не ощущаю.

А когда мне стало лучше и я уже могла вставать, то появилась и человеческая помощь, но я поняла, что Божия — намного действенней! Божие присутствие стало не так ощутимо, когда появились люди, и я даже скучала по этой острой ситуации, скучала по близости Божией ко мне. Так что присутствие Бога со страдающими значительно облегчает страдания!

 К вопросу об умирающих, которым не облегчает страдания мысль, что они кого-то спасают.

Почему не облегчала... Многие умирали за Родину, за близких, за свою веру, за свои идеалы... Вообще по-разному все умирают... А вот для Христа смерть включала все страдания всех людей и, поэтому, безусловно была тяжелее любой другой. То, что надо умирать Бессмертному Богу, Которому смерть по Естеству абсолютно не присуща, мы никогда ни понять, ни почувствовать не сможем, это тайна...

Бог видит, какое воздаяние мы можем приобрести после наших страданий, видит нашу возможную славу в жизни будущей, поэтому, мне кажется, Его взгляд сильно отличается от нашего.

К Афонскому старцу Паисию — нашему современнику — пришла однажды женщина, показывая незаживающую рану на запястье от уколов, которые ей вынуждены были делать для поддержания ее жизни. Она сказала: «Отче, посмотри, рана на руке не заживает, и через нее видно кость». О. Паисий ответил: «Да, дочка, но через нее я вижу и Небо». Это ободрило ее и дало силы терпеть дальше.

Для меня, например, главное, как пережить сейчас страдание, а не думать, «за что»...

Пережить сейчас — не значит ответить на вопрос «почему». Иногда такой ответ помогает пережить страдание, а иногда и нет, наоборот, может помешать.

Все из поставленных вопросов, даже о голодающих в Африке — вопросы греховности людей, эгоистического распределения ресурсов и т.д., а мое недоумение про мое или иное страдание будет вопросом, на что я смотрю: земное или небесное, — а про страдание другого — проверкой, как я исполняю заповеди.

Выход — если тебя волнует, что в мире все плохо, попробуй сделать что-нибудь хорошо, ты увидишь, что без Божией помощи ничего не получится, и вопросы пропадут, а чтобы что-то делать, чем-то помочь — надо рассмотреть отдельно ситуацию, а не абстрактных умирающих младенцев, тогда и промысел Божий бывает понятен иногда, и ситуацию можно изменить.

 

На этом разговор о страдании не заканчивается! Дорогие читатели, приглашаем и вас поделиться своими размышлениями и, возможно, опытом.

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master