год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

События


Двенадцать дней, которые потрясли мир

Владимир Стрелов

«Владимир, вы не хотели бы принять участие в конференции во Франции на тему «Религия и общество: вызовы и надежды»? По дороге — заезд в Тэзе, в Равенсбрюк… Вы также можете предложить это своим друзьям.»

Такое предложение поступило мне от Карины Черняк, руководителя молодежного христианского клуба «Осанна». А уж если Карина за что-то берется, это должно быть интересно! Да, заманчивое предложение. А может быть, взять студентов? Пишем объявление, приглашаем. Оказывается, не только студенты, но и наша Кристина Викторовна (моя коллега — преподаватель) хочет ехать. Мест не хватает. Выясняется, что у большинства желающих нет загранпаспортов, а мы явно не вписываемся в автобус по количеству желающих. Месяц раздумий, ожиданий, наконец, команда сформирована: по одному человеку с курса, два преподавателя, друзья из молодежного центра Крутицкого Патриаршего Подворья, коллега из Владимирского госуниверситета. Но это еще не все! На вокзале выясняется, что с нами едут: Юрий Белановский (заместитель руководителя Патриаршего центра духовного развития детей и молодежи при Даниловом монастыре) с супругой, Наталья Пономарева (специалист в деле тюремного служения, серьезный методист), дизайнер и ведущая женских семинаров Алена Исакова (она покажет нам в пути презентацию своей коллекции и всерьез поговорит о женской красоте), искусствовед Лилия Ратнер (будет говорить о даре творчества) и многие, многие другие интересные люди, с которыми еще предстоит познакомиться и подружиться.

В Бресте пересаживаемся в автобус, пересекаем границу с Польшей.

Наша цель — посещение мемориала Равенсбрюк — концлагеря недалеко от Берлина, где погибла мать Мария Скобцова — поэт, философ, монахиня, организатор громадного приюта в Париже, спасшая множество жизней во время Второй мировой войны, святая нашего времени, человек, на которого можно равняться. В дороге смотрим про нее фильм еще советских времен, где она показана правдиво, но однобоко — ничего нет о ее духовной жизни. Зато в Париже нас приютит приход святого Серафима Саровского, где в храме на стенах висят вышитые ею иконы, говорящие об этом лучше всяких слов.

А пока мы в Германии, полусонные ужинаем и расходимся на сон в аккуратные бежевые дома с коричневыми крышами. Только утром, при посещении концлагеря, выясняется, что эти дома строились для надзирательниц, а выше стоят и вообще дома офицеров СС. Осматриваем мемориал концлагеря Равенсбрюк на пронизывающем ветру с озера, все задубели от холода. А ведь женщин, которых сюда привозили, в любую погоду заставляли раздеваться, брили наголо и, чтобы окончательно унизить, держали на открытом воздухе по нескольку часов... О еде и карцере не говорю. Удивительно, что в этих условиях мать Мария умудрилась продержаться несколько лет, поддерживать других, и даже творить — вышивать иконы. Мне хочется молчать.

Следующая ночевка у нас в Бельгии, опаздываем на три часа. Нас принимают в замке, община из движения «Меч духа» (The Sword of the Spirit) — радостные, что мы-таки доехали. Улыбаются, девочка с явной умственной отсталостью помогает раздавать еду. «Это наша самая любимая сестра», — с любящей улыбкой говорят хозяева. Как потом скажет Наталья Пономарева, эта встреча хорошо показала, чем приход отличается от общины, — о нас заботился не один ответственный, например, священник, но все делали это вместе.

Мы с моим другом Павлом Белоусовым упросили здорового бельгийца Лукаса отвести нас погулять. Он — сама радость, за все — «Аллилуия!». Непривычно как-то даже. Еще больше смущения, когда он вдруг задает вопрос: «Что Господь сказал тебе сегодня?» Наконец, Илья Гулаков из общины «Вера и Свет» (где здоровые люди встречаются с умственноотсталыми и совместно проводят выходные, занимаясь общими делами и просто общаясь) решается нарушить неловкое молчание и рассказывает о том, как читал Писание, что ему открылось. Я тоже говорю о своем опыте и в ответ слышу простые слова из Евангелия, которые мне действительно нужно было услышать тогда.

В наших «кельях» — аскетичная обстановка, а на кроватях лежит маленькая плитка бельгийского шоколада (некоторые считают, самого вкусного в мире) и книжная закладка в форме рыбы с приветствием, сделанная своими руками. Утром мы идем к соседям — католическим сестрам из общины Марты Робэн[1], которые нас кормят завтраком и приветливо улыбаются. Пожалуй, это самая светлая встреча за всю поездку.

Париж. Я уже бывал здесь, недолго, но в принципе представляю: запутанное метро, небезопасные с наступлением сумерек улицы, китчево подсвеченная Эйфелева башня — если бы не было рядом друзей, остался бы вечером в приходе, где нас приютили. О. Владислав Трембовельский сам накрывает на стол, показывает храм, иконы, за каждой из которых — своя история. Больше всего мне интересен Ангел-Хранитель, вышитый матерью Марией. Кстати, во Франции, да и почти везде за границей приход не обеспечивает священника — он должен сам зарабатывать себе на жизнь. И при этом он не только служит, но и старается организовать что-то интересное и полезное для русских — на днях получил известие, что этот батюшка зовет нас реставрировать храм РСХД в Альпах.

На следующий день у нас по плану — соборы Нотр-Дам и Сакре-Кёр. Нотр-Дам, несмотря на всю его известность, выглядит просто музеем, а вот собор Святого Сердца Иисусова (т.е. Сакре-Кёр) и сейчас кажется мне сердцем католической Франции. Спасибо Маше Великановой, нашей доброй русской француженке, что настояла на том, чтобы мы здесь побывали. Поклонение Святым Дарам, которое началось в соборе с момента его создания, не прекращалось даже во время Второй мировой войны. Внутри — женский хор и звуки лютни. Фотографировать рука не поднимается: хочется оставить в памяти сердца эти светлые хоры, звуки арф, молящихся.

Еще один день — и мы в Лионе. Группа делится на двое, семейные и те, кому за тридцать — в одну сторону, мы — в дом св. Иосифа Обручника. Первая встреча нас, молодежи, — кто есть кто и откуда, с чем ехал сюда, с какой целью. Мы все разные, но в этот вечер мы стали чуточку ближе.

Конференция. О ней надо говорить либо все и в деталях, либо не говорить ничего[2].

«Социальные недели», в рамках которых проводится конференция, — это крупный общественный форум, собирающий более трех тысяч французских участников и делегации из-за рубежа, среди которых — заслуженные ученые, политические деятели, официальные представители различных религий. В первый день ужинаем в семьях, спасибо вам, Режис и Мари-Ренни!

Второй вечер называется «Young Europeans Night» и проходит в католическом приходе. Мы готовимся: учим песни, в том числе — из богослужения. Но — о ужас! — приходим мы на самую настоящую рок-дискотеку, с французским вином. Маша, которая не только переводит, но еще и регентует, в шоке, половина наших собирается тихо «слинять». Но тихо не получается, и вот уже мы — на сцене, минут пять уговариваем народ угомониться, но реально угомонился он только тогда, когда гитара оказалась в руках у Ильи, и наш квартет достаточно неплохо спел. Потом за нами вышли украинки, до этого скрывавшие свои национальные костюмы, и поляки, научившие нас танцевать полонез. 

Что ни говори, а три дня полного погружения в насыщенную интеллектуальную атмосферу, с утра до вечера, — это много. В воскресенье сбегаю с утренней сессии и иду гулять. Лион, в средние века бывший даже местом пребывания Папы, сохранил в себе аромат столетий, и здесь запросто встретишь жилой дом какого-нибудь шестнадцатого века. Если будете в Лионе, обязательно посетите кафедральный собор, игра света от витражей там просто потрясающая.

Но вот мы уезжаем из Лиона, впереди нас ждет Тэзе. Если наша поездка начиналась с лагеря для заключенных, то Тэзе — это место мира, экуменический монастырь, основанный братом Роже Шютцом. На въезде — колокольня, построенная еще в семидесятых. Брат Лео, немец, отвечающий за русских паломников, объясняет: «Вас еще не было, но мы уже чувствовали ваше присутствие». Братья живут только своим трудом, не принимают для себя ни цента, все пожертвования и весь труд паломников — только для других паломников.

Основа богослужения общины Тэзе — это песнопения на разных языках, повторяемые десять, двадцать, а то и тридцать раз, в спокойной манере, напоминающей григорианские хоралы. Среди них есть и заимствованные из православной традиции. Особенное впечатление такое богослужение производит, когда песнопения поются на больших выездных встречах, скажем, как этой зимой в «Экспоцентре» в Брюсселе — сразу пять, а то и десять тысяч человек. Всего летом Тэзе посещают около ста двадцати тысяч, а на зимних выездных встречах бывает до шестидесяти тысяч человек разных национальностей и исповеданий, в том числе и те, кто только ищет Бога). Для католиков регулярно служится Литургия в отдельном храме, православные священники также служили здесь Литургии на походных антиминсах. Также здесь проводятся встречи в группах по размышлению над Писанием, когда участники могут не только поделиться своим видением отрывка и ответом на вопрос, поставленный ведущим, но и просто лучше узнать друг друга, подружиться.

Впереди — Дрезден, запомнившийся снегом («Это вы, русские, привезли!» — шутили немцы) и прогулками с замечательной Элизабет, пожилой немкой, супругой лютеранского пастора. После Дрездена — ночевка в Польше рядом с монастырем, где находится Ченстохов-ская икона Матери Божией, почитаемая как католиками, так и православными, и, наконец, возвращение в Москву.

Непростая поездка. Она начиналась просто как интересное путешествие, а заставила задуматься о многом и всерьез. Само столкновение с другим миром — миром Западной Европы, миром католичества и протестантизма, миром, в котором все активнее проявляет себя ислам, заставляет задаваться вопросами о своей вере, о своих отношениях с Богом, о своей жизни в соответствии с верой. Что значит быть православным христианином в современном мире?

Однако самое главное приобретение — это не размышления, а отношения, которые завязались в нашем автобусе, и, будем надеяться, еще дадут свой плод в церковном служении и миссии, да и просто в жизни.

 


[1] Марта Робэн (1902–1981), тяжело заболев в юности, оказалась парализована, а затем ослепла. Прикованная всю жизнь к постели, Марта постоянно молилась. Марта Робэн стала духовной опорой для множества людей, приходивших к ней.

 

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master