год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

События


Путь, на котором совершаются открытия

Светлана Журавлева

Для меня, как и для многих участников российской группы, эта поездка стала чем-то бóльшим, чем только участие в конференции.

На недавней встрече участников поездки неоднократно звучало слово «паломничество».

Наверное, отчасти это «предусмотрено программой» поездки — из двенадцати дней, проведенных в пути, на саму конференцию пришлись только три дня. Немалую часть времени заняло путешествие в автобусе по многим городам и странам Европы: Польша, Германия, Франция, Бельгия и даже небольшой кусочек Нидерландов.

Сорок три человека, из разных городов и из разных христианских общин и церквей, в течение восьми дней (четыре на пути туда и четыре обратно) путешествующие в одном автобусе, — это интересный опыт, это путь, на котором совершаются открытия, порой радостные, порой трудные, — и можно сказать, что это получилось паломничество к другим местам, к новым друзьям, к другим людям и к Богу, который во всех этих встречах открывался, порой весьма неожиданно…

Одним из таких мест стал концлагерь Равенсбрюк — место скорби и молитвы.

 

Равенсбрюк.  Кричащая пустота

 

До приезда сюда я представляла себе это место иначе. Ожидала увидеть те самые бараки или хотя бы их остатки, или забор с колючей проволокой… На сегодняшний день на территории мемориала «Равенсбрюк» почти ничего из этого не осталось.

Случайно ли так получилось или же невозможно было сохранить эти жуткие «памятники» — не берусь судить… На протяжении нескольких лет после войны на этой территории базировались части Советской Армии. Возможно, лагерные сооружения мешали человеческой деятельности; мемориал появился далеко не сразу…

Огромное поле, черная земля (или, точнее, россыпь из мелких камешков), присыпанные рыжей листвой углубления в земле на месте бараков…

Каменный фундамент на месте барака, в котором располагалась душевая для вновь прибывших узниц. Сегодня это каменная плита посреди чистого поля, на которой лежат несколько гвоздик…

Во время действия лагеря перед этим помещением — на улице! в любую погоду! иногда по нескольку часов! — стояли обнаженные женщины, ждавшие своей участи.

Однажды их увидел шестнадцатилетний сын мясника, регулярно привозивший мясо в столовую для охранников…

Да, сегодня зримых знаков того ужаса практически не осталось. Остались фотографии и рисунки, рассказывающие о жизни лагеря, на витрине под стеклом остались вещи заключенных — алюминиевые миски и ложки (которые доставались лишь немногим «счастливицам»), одежда узниц… Грубые полосатые платья и деревянные башмаки… Разноцветные треугольнички с буквами — нагрудные знаки, различавшие женщин из разных стран и народов, а также разные «статьи» — причины, по которым они здесь оказались… Четки для молитвы, сделанные из хлеба, из скудной хлебной пайки… Самодельные куклы. Куклы… Здесь были и дети, попавшие сюда вместе с матерями. Вообще детям здесь не полагалось иметь игрушки, заключенные изготавливали их с риском для жизни. Но однажды к Рождеству группа заключенных изготовила подарки для всех лагерных детей и сумела добиться разрешения, чтобы детям эти подарки «легально» вручили. А дети не знали, что делать с этими «мирными» игрушками — их игры отражали только повседневную жизнь лагеря.

Еще сохранилась тюрьма, в которой проводились жестокие, как бы «медицинские» опыты над заключенными, после которых многие жертвы либо погибали, либо оставались калеками на всю жизнь.

Я всегда знала — теоретически, — что Равенсбрюк был женским концлагерем. Здесь осознание этого стало отчетливо-жутким, подчеркивая всю чудовищность зла, творившегося на этом месте.

Тех, кого Бог сотворил прекрасными и разными, здесь превращали в одинаковых существ… Женщинам остригали волосы, их одевали в одинаковую уродливую одежду, помещали их в страшную грязь… Те, кто сотворены для жизни, для того, чтобы давать жизнь, здесь были обречены на жуткую и мучительную смерть…

Сотни тысяч жизней, как сотни тысяч свечей, задутые этим жутким ледяным ветром..

Тот самый шестнадцатилетний сын мясника постоянно видел этих изможденных, обритых наголо женщин, и был уверен… что это «недочеловеки», которым здесь самое место. Он не подозревал, что до прибытия в лагерь это были самые обыкновенные, возможно даже, красивые женщины. Его прозрение случилось тогда, когда он увидел группу женщин, только что прибывших в концлагерь и ожидавших очереди в душ. Толпа обнаженных женщин стояла на улице возле душевого барака. Только в этот момент он осознал, что в ужасное, «нечеловеческое» состояние люди приходят именно здесь, такими их делает лагерь.

Там у меня возник вопрос: как относились ко всему происходящему местные жители? Они же многое видели. Неужели они ничего не понимали? Здесь, и рядом с другими концлагерями Германии?

Да, что-то видели. Кто-то понимал. Но в основном, похоже, как тот молодой человек, искренне верили нацистской пропагандистской машине. Поэтому так важно было, когда после окончания Второй мировой войны людям рассказывали эту страшную правду. Рассказывали и показывали; было организовано множество автобусных поездок для жителей Германии — им показывали концлагеря. И, может быть, именно это помогло немецкому народу окончательно расставить все точки над «i» и расстаться с фашизмом.

 

Тэзе

 

Алена Исакова

Я мечтала, чтобы где-то было такое место на земле... Я даже не могу сказать, что сама его нашла, — Бог взял меня за руку и привез сюда, а я всю дорогу отвлекалась на леденцы и витрины :).

Тэзе — это монастырь, где вместе живут и католики, и протестанты, и православные. Вместе молятся и поют, вместе едят и читают Библию. Это место покоя и примирения. Три раза в день монастырские колокола собирают народ на молитву в скромный храм, снаружи — просто барак. А внутри все наполнено Божьим светом. На полу белый ковер, можно сидеть, лежать, стоять на коленях. Я села и поняла, что я дома. Вереница монахов в простых белых одеждах шла среди лавровых гирлянд, струился золотой свет, и время остановилось.

 

Григорианские хоралы плавно переходили в православные песнопения, французский язык в немецкий, английский, русский, и было понятно, что здесь проклятие Вавилонской башни не действует. Потом пришла тишина, она не повисла напряженно, по обыкновению, но обняла нас тихонечко и успокоила. И вот, наконец, я смогла услышать свое сердце.

Когда спустишься к реке, увидишь источник святого Стефана и молитвенный парк. Внешне — ничего особенного. Поздняя осень, совсем невзрачный пейзаж. Но душа там наполняется таким дивным покоем, что идешь по тропинкам тихо-тихо, будто боишься расплескать переполняющее тебя умиротворение. А если встать посередине изогнутого мостика и посмотреть вдаль, то кажется, что небо начинается прямо здесь и можно в него окунуться, стоит только перелезть через ветхие перила.

Рядом деревня Тэзе. Французские древние деревеньки не похожи на строения человеческих рук. Они как будто выросли из гор, для украшения пейзажа. Даже не верится, что в них живут люди, а не симпатичные гномы.

Вечером я пошла в старую романскую церковь, она открыта всегда, и там можно молиться хоть ночью. Несколько свечей освещали храм, я даже не думала, что свечи дают столько света. Наверное, так бывает, когда действительно темно. Под самой крышей светился маленький круглый витраж. Это Агнец со знаменем, символ Христа.

Так я и сидела совсем одна, в пустом храме, глядя на Агнца. А сердце мое пело, потому что познало самую добрую весть на земле — весть о том, что Бог возлюбил мир. И меня тоже возлюбил, всем Своим большим и прекрасным сердцем.

 

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master