год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Кровь мучеников — семя Церкви


Судьба и подвиг Александра Шморелля

Сергей Пестов

Александр ШморелльО том, что в гитлеровской Германии были христиане, не принявшие фашизм, многие наши соотечественники узнали только после того, как среди персонажей фильма «Семнадцать мгновений весны» увидели пастора Шлага. Он стал первым немецким священником-антифашистом не только на экране, но и на сплошном белом фоне, даже не белом пятне, каким была для нас долгое время тема немецкого христианского Сопротивления нацизму. Но и после появления фильма, даже до сих пор, и о размахе движения, и о его героях большинство из нас имеет слабое представление.

Основу христианского Сопротивления, что естественно, составили верующие, принадлежавшие к самым распространенным в Германии конфессиям, — католики и протестанты. Но и немногочисленные в стране православные не остались в стороне.

Одним из них был Александр Шморелль, своей судьбой соединивший Россию и Германию.

Отец Александра, московский врач Гуго Шморелль, был одним из тех немцев, которые из поколения в поколение жили в России и привычно считали ее своей единственной родиной. К сожалению, не все в России думали так же, как он, и в годы Первой мировой войны многие российские немцы оказались жертвами несправедливых подозрений, а часто и враждебных действий со стороны националистически настроенных толп. В связи с этим Гуго Шморелль был вынужден покинуть Москву. Он обосновался в более спокойном Оренбурге, где женился на Наталии Дмитриевне Введенской, дочери православного священника. 3 (16) сентября 1917 г. у них родился сын, названный Александром.

Через год Наталия Дмитриевна умерла от тифа. В 1920 г. Гуго Шморелль повторно женился на местной немке, после чего семья переехала к ее родственникам в Мюнхен.

Семью Шмореллей в Германию сопровождала и няня Александра — Феодосия Константиновна Лапшина, глубоко верующая деревенская женщина. Скорее всего, Гуго Шморелль познакомился с ней при отпевании Наталии Дмитриевны, когда Феодосия Константиновна была певчей. Должно быть, не будет преувеличением сказать, что для Александра няня стала второй матерью.

В конце ХХ века, когда читающая Россия осваивала ранее недоступную литературу, была издана и написанная в эмиграции повесть И.С. Шмелева «Няня из Москвы». Образ ее главной героини — няни, разделившей беженские скитания с людьми, ставшими для нее родными, — чем-то очень напоминает облик Феодосии Константиновны, каким его запечатлели фотографии. Даже на некоторых иллюстрациях няня из Москвы вышла очень похожей на няню из Оренбурга. Вряд ли это случайно...

Обосновавшись в Германии, Шморелли продолжали осознавать себя одновременно и немцами, и русскими, русский язык звучал в семье наравне с немецким. Семья была католическая, католиками росли и младшие сводные брат и сестра Александра, но православной няне, в равной мере заботившейся обо всех детях, никто не препятствовал воспитывать Александра в православии. Доброжелательная атмосфера в доме Шмореллей оставалась такой и в годы нацизма, когда дом был очагом нормальных человеческих отношений. Там часто собирались друзья, они свободно обсуждали наболевшие проблемы. Немецкие друзья называли Александра по-русски — Шуриком. Впоследствии многие из них станут его единомышленниками и соратниками по Сопротивлению.

Как и многие немцы, Александр не сразу распознал преступный характер нацизма, тем не менее, понимание пришло довольно быстро. Еще многого не зная о преступлениях гитлеровцев, он душой почувствовал, что в стране творится что-то не то. Первоначально Александр ощутил внутренний разрыв: в равной степени сознавая себя и немцем, и русским, он испытал дискомфорт от того, что две его родины враждовали и могли стать военными противниками. Затем его кругозор расширился, и Александр Шморелль стал обращать внимание и на другие стороны нацистской политики.

В 1937 г. произошел первый, еще непоследовательный, конфликт Александра с нацистским государством. Окончив гимназию, он добровольно вступил в армию; не потому, что его привлекала военная карьера, а для того, чтобы поскорее отделаться от неизбежного призыва и продолжить учение. Но поступающие на военную службу должны были присягать на верность Гитлеру. От принесения присяги Александр пытался уклониться, но в то время Гуго Шморелль, не желавший обострения ситуации, сумел сына от этого отговорить. Как впоследствии признавался Александр Шморелль, «уже тогда мне внутренне что-то претило… Я… в кратчайшее время вступил в конфликт со своей совестью».

На какое-то время Александр «успокоился». Он отбыл воинскую повинность, а в 1939 г. поступил на медицинский факультет Мюнхенского университета, тем более, что часть армейского срока он обучался на санитара. В этом сказалось влияние отца, видевшего Александра продолжателем семейной профессии.

Но за внешним «спокойствием» крылась внутренняя работа, напряженное осмысление реальности. Усиливается интерес к России, к ее православной традиции. В это время Александр тянется к живописи, литературным занятиям, особенно к русской литературе, и много занимается переводами русской поэзии. Именно в это время крепнут антифашистские убеждения Шморелля, и одновременно более осознанным становится его отношение к христианской вере, он становится активным прихожанином мюнхенского православного храма. Теперь православие для Александра Шморелля — не только вера предков по матери, переданная няней, но и сознательно избранный духовный путь, дающий ориентир в окружающей действительности. В мировосприятии Александра, как и его друзей, принадлежавших к другим конфессиям, христианство и антифашизм были нерасторжимы.

Тем временем началась Вторая мировая война, Александра снова призвали в армию и в 1940 г. в составе санитарной части отправили во Францию. Там он непосредственно соприкоснулся с миром русской эмиграции, более многочисленной, чем в Мюнхене, к тому же в массе своей разделившей судьбу приютившей их страны, потерпевшей поражение.

О настроениях Александра в это время мы знаем из сохранившегося письма, направленного из Франции Ангелике, сестре друга Кристофа Пробста 14 апреля 1941 г. Накануне католики праздновали Пасху, а православные — Вербное воскресенье. Здесь мы видим, что ревность по вере еще смешана у Александра с наивным, юношески-горячим неприятием людей, далеких от дорогих для него ценностей. «В то время, как я ехал в церковь, простой народ, чернь, обыватели в Пасхальное воскресенье уже с утра выстраивались в очереди у кинотеатров. Вонючий сброд!» Такая нетерпимость у неофитов бывает часто и обычно исцеляется укоренением в вере, пониманием, что и за распявшую и продолжающую Его распинать «чернь» Христос пошел на Крест, а в каждом из «обывателей» жив замутненный образ Божий.

Важнее, что в этом же письме выражено сочувствие к собравшимся в церкви православным изгнанникам, хранящим веру вдалеке от России, и оно больше говорит о христианской душе Александра, чем предыдущие резкости. «Среди них тоже было много простого народа, но прекрасного, драгоценного. (…) Они-то как раз бежали не за тем, чтобы спасти деньги и драгоценности, как многие богачи; нет, они бежали, чтобы спасти свою свободу и свободу своих детей. (…) Вот уже 22 года молятся они. Даже сейчас, там, где на них во второй раз охотятся, они все еще верят, они все еще все приходят в церковь и молятся, и надеются. (…) Маленькие трех- и четырехлетние дети, они преклоняли колени, молились, целовали святые иконы.

Неужели недостаточно одной-единственной молитвы таких детей, чтобы простить все преступления этого народа? (…)

Судьба ни к кому не столь жестока, как к этим самым верующим из людей. У них может быть много иных ошибок, так много, как ни у кого другого. Но у них есть также такая Вера и такая Любовь, каких нет у других. (…)

Я стоял в темном углу, смотрел на всех этих несчастных, и слезы катились у меня по щекам. Я не стыдился их».

Понадобилось совсем немного времени, чтобы Александр стал смотреть на людей, не знающих Истины, не как на «сброд», а как на несчастных людей, лишенных света. Поняв это, Шморелль и его друзья пошли на самопожертвование, чтобы попытаться раскрыть им глаза.

Летом 1942 г. у группы мюнхенких студентов окончательно созрела готовность что-то делать для противодействия преступной диктатуре. Многие из них в неприятии нацизма вдохновлялись христианскими идеалами, поэтому для Александра, единственного православного среди друзей, сотрудничество с ними в противостоянии злу было естественным. Так возникла организация, которой ее основатели — Ханс Шолль и его сестра Софи, Кристоф Пробст, Вилли Граф, Александр Шморелль — дали имя «Белая роза».

Поначалу друзья только нащупывали формы деятельности. Пробными шагами стали первые листовки «Белой розы», распространявшиеся по почте ограниченному числу адресатов.

Вскоре Александра и Ханса Шолля в качестве военных врачей направили в оккупированные районы России, где они провели три месяца. Для Александра встреча с первой родиной была особенно важной. Он увидел зло, принесенное войной, но и лучше узнал русских людей, которых издалека ощущал родными не только по крови, но и по вере и культуре. В Гжатске Александр познакомился с русской девушкой Нелли, учительницей, с которой пытался переписываться и позднее.

Впечатления от увиденного еще больше усилили антифашистские настроения друзей. Они воочию убедились: нацисты пришли в Россию не «бороться с большевизмом», а порабощать ее. Вывод был сделан окончательно: отступать невозможно, теперь еще активнее надо действовать.

Нелли, связанная с партизанами, предлагала Александру присоединиться к ним. Но он решил бороться в Германии.

После возвращения Шморелля из России друзья активизировали деятельность организации. Группа выросла, вышла на связь с другими антифашистами. В делах «Белой розы» принял участие профессор Мюнхенского университета Хубер. Контакт был установлен также с противниками нацизма, группировавшимися вокруг Дитриха Бонхеффера, известного протестантского теолога. Начинало складываться сотрудничество широких кругов немецких антифашистов.

Теперь не только в Мюнхене, но и по всей Германии стали появляться листовки «Белой розы». Для их распространения Александр Шморелль совершил специальную поездку по Австрии. Друзья успели размножить четыре листовки, каждую — в сотнях и тысячах экземпляров. Кроме того, во многих городах Германии подпольщики из «Белой розы» на стенах писали лозунги: «Долой Гитлера», «Гитлер — массовый убийца», «Свобода!»

Тексты листовок сохранились, и теперь мы можем видеть и то, как друзья воспринимали события, и к чему они призывали немцев. Из листовки в листовку переходили призывы осознать преступный характер диктатуры и сопротивляться ей. «Самое недостойное для культурного народа, не сопротивляясь, предоставлять "управлять" собою клике безответственных властителей, преданных темным страстям…» «Пока вы не сопротивляетесь этому исчадию ада, ваша вина возрастает, подобно параболической кривой, все выше…». Поэтому «святейшим долгом всякого немца» должно стать сопротивление злу — нацистскому режиму, который подпольщики назвали безбожным.

В четвертой листовке, последней, которую удалось распространить, наиболее подробно раскрыты христианские мотивы протеста. Для молодых христиан была ясна сатанинская природа зла, воплощавшегося нацистами. «Всякое слово, исходящее из уст Гитлера, — ложь… Когда он именует Всевышнего, то он изрыгает страшнейшую хулу, ибо имеет в виду власть лукавого, падшего ангела, сатаны… За конкретным, чувственно ощутимым, за всеми вещественными и логическими соображениями стоит иррациональное, т.е. борьба против демона, против вестника антихристова». Друзья понимали, что избавление Германии от власти нацизма невозможно без покаяния, духовного оздоровления нации. «Хотя мы знаем, что национал-социалистическая власть должна быть сломлена военными средствами, мы ищем обновления для тяжело раненного немецкого духа изнутри…»

Много или мало успели сделать Александр Шморелль и его друзья? По масштабам всемирной войны, когда миллионы вооруженных людей решали судьбы мира на полях сражений, — может быть, словесный протест выглядит ничтожно малым. Но в условиях жесточайшего тоталитарного государства, пронизанного террором и слежкой, среди дезинформированного населения, обработанного человеконенавистнической пропагандой, это было важное событие. В такой обстановке даже пассивное сопротивление, к которому «Белая роза» призывала немцев, только условно можно назвать «пассивным», оно требовало больших усилий и мужества и было равносильно активной борьбе. Сами же друзья из «Белой розы» в своих попытках противостоять злу были, безусловно, активны. Их протест означал, что даже в том городе, где Гитлер начинал путь к власти, немцы начинают отворачиваться от нацистов. И вряд ли будет преувеличением сказать, что такие люди, как участники «Белой розы», старались спасти душу Германии. 

Опасность неожиданного протеста для своего всевластья понимали и гестаповцы, бросившие на поиски подпольщиков все силы. В феврале 1943 г. Ганс и Софи Шолль, а затем Кристоф Пробст были выслежены и арестованы, и уже через четыре дня казнены на гильотине. 18 февраля, узнав об аресте Ганса, Александр пытался скрыться. Он надеялся уйти в Швейцарию, но переходу границы помешал снежный буран в горах. 24 февраля Александр был арестован в мюнхенском бомбоубежище во время воздушной тревоги. В тот день (он этого не знал) газеты вышли с фотографией Александра Шморелля и обещанием награды за поимку «государственного преступника».

Будучи арестован, Александр не дал гестаповцам интересовавших их сведений, пытался взять на себя ответственность за действия, совершенные его арестованными друзьями (он не знал, что их уже нет в живых). В то же время Шморелль не скрывал от нацистов своих убеждений. Протокол допроса от 26 февраля 1943 г. сохранил его слова: «Я по своему мышлению и чувствованию больше русский, чем немец. Но я… не отождествляю Россию с понятием большевизма… Заботясь о судьбе двух народов, считал себя обязанным… бороться против национал-социалистического государства…»

  В апреле 1943 г. состоялся суд. За распространение листовок, призывающих к «саботажу службы в армии, свержению национал-социалистического образа жизни нашего народа, упадочнические настроения и тем самым содействие врагам рейха» Александра Шморелля приговорили к смертной казни. Предложение подать прошение о помиловании Александр отклонил, поскольку не признавал за нацистским режимом законного права ни казнить, ни миловать.

Перед смертью написал младшей сестре:

«Мюнхен. 02.07.1943.

Милая, милая Наташа!

Ты, наверное, читала письма, которые я писал родителям, поэтому примерно представляешь себе мое положение. Ты, вероятно, удивишься, если я напишу тебе, что внутренне я становлюсь с каждым днем все спокойнее, даже радостнее и веселее, что мое настроение в основном лучше, чем оно было раньше, на свободе! Откуда это? Я хочу сейчас рассказать тебе об этом: все это страшное "несчастье" было необходимо, чтобы наставить меня на правильный путь, — и потому на самом деле оно вовсе не было несчастьем. Я радуюсь всему и благодарю Бога за то, что мне было это дано — понять указание перста Господня и через это выйти на правильный путь. Что знал я до сих пор о вере, о настоящей, глубокой вере, об истине, последней и единственной, о Боге?

Очень мало!

Сейчас, однако, я дозрел до того, что даже в моем теперешнем положении весел, спокоен и обнадежен — будь, что будет. Я надеюсь, что вы также прошли сходный путь развития и что вы со мной вместе после глубокой боли разлуки пришли к тому состоянию, где за все возблагодарили Господа.

Все это несчастье было необходимо, чтобы открыть мне глаза, — и не только мне, но и всем тем, кого оно постигло, — в том числе и нашей семье. Надо надеяться, что и вы также правильно поняли это указание перста Господня.

Передавай всем сердечный привет, тебе же особый привет от твоего Шурика».

Перед казнью к Александру допустили православного священника, который исповедал и причастил его. 13 июля 1943 г., в 17 часов вечера Александр Шморелль был казнен на гильотине. 

Накануне казни Александр обратился к родным с последним письмом.

«Мои любимые отец и мать!

Итак, все же не суждено иного, и по воле Божией мне следует сегодня завершить свою земную жизнь, чтобы войти в другую, которая никогда не кончится и в которой мы все опять встретимся. Эта встреча да будет Вашим утешением и Вашей надеждой. Для Вас этот удар, к сожалению, тяжелее, чем для меня. Потому что я перехожу туда в сознании, что послужил глубокому своему убеждению и истине. По всему тому я встречаю близящийся час смерти со спокойной совестью.

Вспомните миллионы молодых людей, оставляющих свою жизнь далеко на поле брани — их участь разделяю и я.

Передайте самые сердечные приветы дорогим знакомым! Особенно же Наташе, Эриху, Няне, тете Тоне, Марии, Аленушке и Андрею.

Немного часов — и я буду в лучшей жизни, у своей матери, и я не забуду Вас, буду молить Бога о утешении и покое для Вас.

И буду ждать Вас!

Одно особенно влагаю в память Вашего сердца: не забывайте Бога!!!

Ваш Шурик.

Со мною уходит проф. Хубер, который просит передать Вам сердечнейший привет!»

Тело Александра Шморелля покоится на мюнхенском кладбище Перлахер форст, недалеко от тюрьмы, где его казнили. В нескольких шагах от Александра спустя много лет была похоронена его няня, Феодосия Константиновна.

Подвигом мы привыкли называть героический поступок. Действительно, невозможно отрицать, что Шморелль и его друзья были героями, смело противостоявшими одной из самых жестоких диктатур.

Но у этого слова есть и другое, более древнее значение. В православной традиции подвигом называется духовное делание, подвижничество. Сто лет назад Сергей Булгаков, еще не отец Сергий, в статье «Героизм и подвижничество», сравнивая эти понятия, сокрушался, что в сознании русского общества, особенно молодежи, христианское подвижничество уступило место безрелигиозному героизму.

Для Александра Шморелля такого разделения не было. В его короткой жизни и в его жертве два значения слова «подвиг» воссоединились.

 

Использованы материалы:

«Не забывайте Бога!!!» К 50-летию со дня убиения Александра Шмореля (sic!) / Вестник Германской Епархии Русской Православной Церкви за границей. 1993, № 4.

К. Николайзен. Сопротивление национал-социализму: Дитрих Бонхеффер и студенты общества «Белая роза» /Сб.: Слышать и видеть друг друга. Лейпциг, 2003.

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master