год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

С Богом или без Бога


За Бога надо сражаться!

Ксения Герасимова

Было

Я клей для улыбки искала напрасно!

Она, оторвавшись, свисает нелепо.

Зря гнойное сердце замазала красным —

Под мертвым и глянцевым слоем ослепло.

 

В истерике смеха я слезы скрывала

И прятала страх в безрассудных ночах.

Надев на глаза темноты покрывало,

Закрыла от мира всю горечь в очах.

 

Под красками, масками тело стонало,

Искало свободу от штампов чужих.

Как вскрытый нарыв, словно колкое жало,

Душа мне кричала: «Куда ты бежишь?»

 

Мне что-то сказало: «Постой и послушай!

Бог в силе свободу и смысл явить.

Зачем губишь чистую, хрупкую душу

И рвешь свою жизнь, как потертую нить?»

 

Взяв грязь и мой путь, подарил мне так много!

Любовь, чистота зашумели рекой!

Мой друг, не меняй Всемогущего Бога

На цепи греха и фальшивый покой.

 

Шторой

Шторой закрыться от неба и солнца,

Сердцем закрыться от фраз и людей,

Смешивать мысли, табачные кольца,

Боль хоронить чередою недель.

Память пульсирует жилой дотошной,

Будущность с прахом бьются войною.

Люди фальшивят? Чувства ли ложны?

Абсцесс ностальгии вскрыт паранойей.

Даты, события, ссоры и лица,

Песни, звонки — словно красная нить.

Как с багажом отношений  проститься?

Как бы всех оптом взять и простить?

Грустный драм[1] сменил барабанную дробь.

Я будто увязла в болотную топь.

Где раньше шумела живая река —

Каплет из ржавого крана тоска.

И я бы бежала к Богу навстречу,

Но Грюндиг[2] мне вслед стихи грустно шепчет.

Все за спиной, ничего не исправить.

Я хочу жить. Исцели мою память.

 

Я так считаю

Спасать наркоманов, барыг обнимая;

Оплакивать трупы, прощая убийц.

Мне мудрость нужна, чтоб, делам не внимая,

Сердца рассмотреть за жестокостью лиц.

Господа чтить и любить сатаниста,

Себе зная цену, врагу уступить.

Бог, дай мне любви, чтоб свято и чисто

Всему вопреки я могла бы любить.

Мне мужество нужно — одно лишь решение!

Гордость, обиды... Люди важнее!

Рыдая от боли, растерзанной птицей

В небо лететь и за души молиться.

 

Давно

Я подняла седло с земли и привычным движением забросила его на лошадь. Мимо проходил молодой человек.

— Я знаю, почему вы работаете с лошадьми, — сказал он.

— Ну-ка, поведайте и мне! — ответила я с усмешкой.

— Потому что вы слишком не любите людей, — уверенно сказал он и пошел дальше.

«Черт возьми, а ведь в самую точку сказал», — подумала я, забираясь на лошадь. И мне даже стало немного обидно.

 

Жалость не имеет ничего общего с любовью. С жалостью можно бродячего пса по голове погладить, ну, максимум — бросить ему кость. С жалостью можно посмотреть очередной репортаж про погибающих наркоманов и переключить канал на «Комеди Клаб». Это, знаете, сейчас очень модно стало — на форумах в интернете кто-нибудь вывесит фото с подростком, нюхающим клей, а все давай комменты оставлять: «ай, бедный», «да что же это делается!», «ох и ах!». Любовь же — неисчерпаемая движущая сила. Потому что лишь любовь переносит все обстоятельства, только она способна вести к исполнению мечты.

Я знаю, что многое упустила. Я до сих пор не могу простить себе тех, кому могла помочь. Все, что остается, — это носить им цветы на могилу да писать письма в тюрьмы. Но все еще впереди! Есть люди, которые потеряны, опущены, полуживы... Но все же живы!

Я готова рвать и метать, я готова тратить время, нервы, всю себя! Потому что единственное, что бесценно в этом мире, — это душа человека. Любая — раненая, сломленная, грязная!..

Это не лозунги! Это то, что мы действительно можем делать.

Я не знаю, почему моя мечта и мои действия вызывают такую бурную реакцию — от плевков в мою сторону до угроз расправы. Но мне  все равно. Верите? Мне все равно!

В Библии написано: «Спасай взятых на смерть, и неужели откажешься от обреченных на гибель?»

Я видела, как гибнут люди.

Я видела, как люди встают на ноги.

 

Мать Тереза написала классный стих:

Любовь идет, и край ее платья

Волочится по грязи,

Оттирая нечистоты улиц.

И это потому, что она так может.

И это потому, что она так должна.

 

В клубе

Хриплые басы раздирают грудь. Разноцветные лучи прожекторов бродят по клубу, на секунду освещая одно, другое, третье лицо. Толпа кричащих, поющих, слэмящихся[3]. Каждый думает, что надежно запрятан в этой толпе. Все чувства — ярость, радость, возбуждение — обострены. Солист группы на сцене кричит о своей боли, каждый, пришедший на концерт, — о своей. Это мы создали такую атмосферу, этот нерукотворный двухчасовой мир. Вывернись наизнанку, покажи все, что есть внутри, будь таким, какой ты есть и каким не можешь быть вне этих стен. Здесь никто ничего не заметит — тут темно, и каждый занят сам собой. Непрерывный слэм. С кем или чем борется каждый из них? Запрячь свой крик в оглушительной музыке. Направь свою ярость в энергию бешеного танца. Ведь через несколько часов ты, со звенящими ушами, в прокуренной одежде, будешь сидеть на кухне, на тихой, привычной кухне в своей квартире и пить чай. Внутренний мир, испугавшись внешнего, с его бытом, моральными устоями и чуждыми принципами, свернется в клубок и зажмурит глаза. Он покорно ждет следующего выхода.

 

Играем в христианство. My game is over[4]

Сегодня я твердо решила — собираю чемодан и выкидываю лишнее барахло!

Я отправляюсь в большое путешествие. Хватит уже смотреть из окошка и говорить: «Эх, хорошо бы туда попасть!..» Надо действовать.

Так, что же мне не понадобится в пути? Какое барахло тут лишнее? Первым делом выкидываю сомнения, за ними летят страх и безответственность. Получив пинок под зад, отлетает горечь. Обид слишком много, не унесу. Так что оставайтесь тут.

Ого-го, как стало легко. Так, теперь надо подумать: что же с собой взять?..

Вера, любовь, мудрость, радость, милосердие, кротость, верность, послушание... Где все это уместится? Если я решусь взять свой крест, то все унесу разом.

«Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие» (Еф 6:14).

Ах да, нужно одеться! А то сейчас смотрю, многие христиане голые ходят. Шлем наденут — и усядутся в своей христианской теплице обсуждать, существует ли дар языков или нет, можно потерять спасение или нет, и кто же, в конце концов, благословеннее — харизматы, баптисты или евангельские христиане?

Неужели нам не надоело играть в христианство? Почему мы не видим, что на самом деле все очень серьезно! Что цена нашей безответственности очень высока. Люди толпами отправляются в ад. Получив статус «христианин» и билет на Небеса, мы вполне довольствуемся своей жизнью, исправно посещая церковь один-два раза в неделю. Мы счастливы. Но если в тебе нет огня, который не дает тебе молча пройти мимо погибающего, если нет жажды общаться с Богом, если, в конце концов, тебя не гонят — это нездорово! Мы говорим: «Ну да, мы несовершенны, но это не значит, что мы не христиане!» Но фишка не в этом. От нас вообще не требуется зацикливаться на самосовершенствовании. За Бога надо сра-жать-ся. А мы все сидим на скамье запасных, потому что считаем, что еще слабы, недостаточно зрелы, нам лень, а битва — это большая ответственность. И огромная жертва.

И поэтому я решила прорываться вперед. Так что, если хотите, вставайте рядом!

 

Время настало светить,

Время настало гореть.

Если ты не поймешь,

Я буду только жалеть.

Время настало идти,

Время настало искать.

Если ты не поймешь,

Я буду мимо бежать.

                     Д. Шлетгауэр[5]
 


[1] Драм-н-бейс (англ. drum and bass) — жанр электронной музыки.

[2] Алексей «Грюндиг» Перминов (1975–2000) — российский рэп-музыкант, поэт, скончавшийся от передозировки героина.

[3] Слэм — действие публики музыкальных концертов, при котором люди агрессивно толкаются и врезаются друг в друга.

[4] Моя игра окончена (англ.).

[5] Дмитрий Шлетгауэр — известный христианский музыкант, композитор и пастор.

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master