год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

 


Евфросиния Керсновская.
Послание от Бога

Ильмира Болотян

27 декабря 2009 года прихожане храма мученицы Татианы при МГУ им. Ломоносова приветствовали гостей — прихожан храма свв. бесср. Космы и Дамиана в Шубине. Межприходская встреча была посвящена просмотру фильма «Евфросиния Керсновская: Житие». Собравшиеся имели возможность не только узнать историю уникального человека, прошедшего весь ужас советских лагерей, но и выслушать разные мнения относительно этого опыта.

 

Эта тема…

 

Выжившие в ГУЛАГе… страшные свидетельства о бесчисленных унижениях и издевательствах… победа человека над системой как подвиг… В истории Евфросинии Керсновской — и сибирские спецпоселения, и побег, за который она была приговорена к высшей мере наказания, и десять лет исправительно-трудовых лагерей… Что может дать этот опыт человеку, который не знает горькой истории своей страны и даже не сталкивался с советским опытом, который родился и вырос в «свободной» России? Для кого-то этот вопрос покажется странным, даже кощунственным. Тем не менее, он очень актуален. Тот ритм, в котором сейчас живут люди, порой оставляет слишком мало времени не только на вопросы истории, но и на собственно жизнь, на ее осмысление как чуда Божьего. В этом смысле житие Евфросинии Керсновской не только очередное свидетельство об аде сталинского времени. («Эта тема меня не трогает», — к сожалению, такое порой можно услышать от совсем молодых людей, в том числе, и христиан.) Это уникальный способ жизни, позволивший молодой женщине выжить и сохранить свое достоинство в условиях, когда человеческая жизнь не стоила ничего.

 

 

«Наскальная живопись»

Владимир Мелетин снял фильм к 100-летию Евфросинии Керсновской в 2007 году. Своими воспоминаниями об этом уникальном человеке делятся Дарья Чапковская — скульптор (последние годы жизни Евфросинии Антоновны она провела с ней); священник Владимир Вигилянский; Виталий Шенталинский, председатель комиссии Союза писателей России по наследию репрессированных писателей; и Арсений Рогинский, председатель правления международного правозащитного общества «Мемориал». Однако основной сюжет показывает путь Евфросинии Керсновской, иллюстрированный ее собственными рисунками, иногда анимированными.

Эти рисунки (всего их около 700) представляют собой уникальное свидетельство. Многие из них воссоздают мельчайшие детали быта лагерной жизни. Это практически единственное — столь подробное — сохранившееся визуальное свидетельство на эту тему, ведь уже в начале 1940-х годов был издан запрет на фотографии внутри ГУЛАГа.

К каждому рисунку Евфросиния Антоновна написала комментарии, из которых мы узнаем не только о лагерном быте, но о том, что она переживала, как выживала и выжила.

«По манере — это типичное альбомное искусство XIX века: очень камерные, лирические изображения… А по содержанию — эпос», — отмечает в фильме Виталий Шенталинский.

Свой эпос Евфросиния Антоновна написала в 1963-64 годах. Еще не появились «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына, «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург, «Колымские рассказы» Варлама Шаламова. «Одни и те же люди, столкнувшись с одними и теми же обстоятельствами, могли выстоять или не выстоять, — размышлял во время встречи настоятель храма протоиерей Максим Козлов. — И саму жизнь потом могли оценивать по-разному. Можно было сделать это с надломом и ужасом, как Шаламов, а можно было с осознанием, что любая жизнь от Бога, что чувствуется в этих рисунках».

В фильме черно-белая хроника резко контрастирует с яркими изображениями. Керсновская рисовала цветными карандашами. Арсений Рогинский отмечает, что эта яркость необычна, так как в лагере нет цвета. Там все черно-серое. Здесь также проявилась неординарность жизненного восприятия Керсновской. 

Вся ее, по выражению режиссера Мелетина, «наскальная живопись» уместилась в 12 толстых тетрадях, причем Евфросиния Антоновна сделала несколько копий рукописи, которые раздала знакомым с условием, что те обнародуют их только в лучшие времена. Первую статью о Керсновской подготовил Владимир Вигилянский в «Огоньке» в 1990 году. Сейчас эти  удивительные документы опубликованы полностью в книге «Сколько стоит человек»[1].

 

Двадцатилетнее путешествие европейца в Страну советов

Таким был один из вариантов названия шеститомника[2]. Действительно, свидетельство Керсновской необычно еще и потому, что она никогда не была советским человеком. Ее детство и юность прошли в Бессарабии, поэтому она не была затронута советской школой и прочими институтами пропаганды. Она происходила из дворянской семьи, которая жила еще старой, дореволюционной культурой. Ее отец — юрист, мать — преподаватель иностранных языков. Евфросиния была верующим и глубоко образованным человеком, знала несколько языков, понимала и любила музыку. При этом с юных лет она работала физически, фермером. «Мы земледельцы, и наше дело — выращивать хлеб как можно лучше», — запишет она потом.

Рисунки и записи о том времени проникнуты теплыми воспоминаниями о родине, которая предстает перед глазами зрителей как райское место, полное солнца, яркой зелени, пения птиц, любви. Среди ее рисунков есть один с подписью: «Самая мирная картина!» На фоне зеленой листвы пышного сада пасутся лошадь с жеребенком, на переднем плане сидят в шезлонгах ее отец и мать, они читают, у их ног — охотничья собака. Евфросиния и в лагерях помнила все семейные праздники, все традиции ее семьи, очевидно, что она росла в большой любви. Счастливые воспоминания не раз помогали ей выстоять в лагере. Так, во время допросов она часами читала про себя стихи.

В 1940-м году советские войска вошли в Бессарабию. Евфросиния отправляет маму в Румынию, а сама остается. Что удержало ее здесь? Тем более, что возможность уехать у нее была. Керсновская твердо решает разделить судьбу своего народа. Это был осознанный выбор, тайна которого осталась вместе с ней.

Когда начались массовые аресты и высылки, Евфросиния не стала ждать, когда ее заберут силой, она сама пошла в комендатуру. Несколько раз ей говорили, чтобы она зашла позже. Этот момент в своей жизни Керсновская сравнивает с ситуацией во время пострига в монахи: постригающийся должен три раза поднять ножницы, которые нарочно роняет игумен, и тем самым подтвердить свою готовность идти по выбранному пути.

Ее репрессировали в 1941-м. Все происходящее с ней она наблюдает как бы «со стороны и сверху». Самым мучительным для нее оказалось испытание «парашей», когда в вагоне поезда нужно было справлять нужду у всех на виду: «...Хуже голода, хуже жажды, хуже холода, хуже самой нечеловеческой усталости. Самое мучительное, самое унизительное для меня чувство — стыд».

Еще одной сильной эмоцией было… удивление. Она, в отличие от «хомо советикус», не только не имела привычки справлять нужду при всех, она в принципе не предполагала, что подобное обращение с людьми вообще возможно. Ее, например, удивляет, что барак, куда их согнали, полон клопов, что отсутствует минимальная забота о рабочем скоте, то есть о них (о том, кем репрессированные являлись для советского государства, она поняла сразу). И при этом, описывая первое место ссылки, она не забудет упомянуть: «Все же это — красивый уголок». Керсновская обладала удивительной способностью — умением созерцать красоту Божьего мира в самых тяжелых обстоятельствах, когда боль, голод, ужас, казалось бы, должны были затмить, подавить этот «рудимент».

В один из вечеров Евфросиния поделилась последним сахаром со стариком-ссыльным и его сыном, и ей тут же был преподнесен первый лагерный урок: «Никогда и ничем не делись. Скрывай свои мысли, так как неосторожно сказанное слово может быть обращено против тебя и погубить тебя. Скрывай, если тебе в чем-либо повезет. Тебе могут позавидовать и погубить тебя. Скрывай боль. Скрывай страх. Так как страдание и страх сделают тебя слабой, а слабых добивают. Таков закон волчьей стаи. Скрывай радость, ведь в нашей жизни так много страдания, что радость подозрительна и ее не прощают. Но прежде всего — скрывай каждый кусочек хлеба, так как ты скоро поймешь, что наша жизнь на грани голодной смерти. И в борьбе со смертью и голодом никто, кроме тебя самой, тебе не поможет».

Как справедливо отмечает в фильме Арсений Рогинский, этот «лагерный цинизм» возник вовсе не в лагере, он возник в жизни на воле, в разобщенности между людьми, которая была достигнута средствами массового террора. Керсновская пишет в своих записках: «К счастью, я не прониклась этой мудростью и продолжала делать ошибки».

Она была свободна всегда. Ей не пришлось освобождаться от идеологического плена, она никогда в нем не находилась. Мерилом ее поступков была ее собственная совесть. «Какое это счастье, когда не испытываешь колебаний, прислушиваешься к голосу своей совести и подчиняешься только ее приказаниям!» — записано в одной из тетрадей.

Керсновская явно чувствовала, что несет определенную миссию, но при этом в ней не было ни капли горделивого пафоса, просто она понимала, что Бог ее видит и знает, что она делает.

Непривычка Керсновской к советскому миру позволяла ей свободно выступать против самодурства лагерных начальников, но однажды и ее терпение чуть не лопнуло. Она уже была готова зарубить топором человека, особо измывавшегося над ссыльными, но в последний момент решила: «Нет! Я не убийца».

Не желая мириться с бесконечными издевательствами, она бежала из лагеря, так как предпочитала умереть на воле, а не в рабстве. Полторы тысячи километров прошла она по тайге. «Если кто-нибудь желает знать, чего не сможет съесть голодный человек, — рассказывает Керсновская об одном из моментов своих странствий, когда она наткнулась на мертвого селезня, — то я могу сказать. Я не смогла съесть клюв, когти и маховые перья».

За полгода скитаний Керсновская ни разу не усомнилась в правильности своего пути. Но ее неминуемо ждал арест.

 

Сколько стоит человек

Керсновской в заключении не раз предлагали подписать некие «признания»… Каждый раз она отказывалась. После очередного отказа начались пытки, в ней стало нарастать чувство безнадежности…

В кабинете следователя звучит «Итальянское каприччо» Чайковского, и в ее памяти всплывает картина: как в родительском доме впервые зазвучало радио… Вновь воспоминания вернули ей силы. В тюрьме она чувствует счастье, всепобеждающую красоту, восторг жизни…

Ее приговорили к высшей мере наказания, которую позже заменили на десять лет исправительно-трудовых лагерей. Даже перед освобождением она не стала подписывать подписку о неразглашении, которую многие на радостях подписывали. Керсновская твердо следовала своему правилу: «Человек стоит столько, сколько стоит его слово. Я не так низко ценю свое слово…».

Священник Владимир Вигилянский отмечает в фильме, что в этой уникальной личности всегда сохранялся удивительный баланс между «я» и жизнью, который проявлялся в истинном  смирении. Еще в Бессарабии Евфросиния не только не гнушалась физическим трудом — она любила работать. На ее рисунках она кормит свиней, убирает сено, даже самостоятельно пашет землю. Подпись под одним изображением гласит: «Бодро шла я за плугом. Хорошо, когда на душе легко, когда знаешь, что хорошо сделал свое дело!»

«Для нас труд — это наказание, — размышляет священник Владимир Вигилянский. — И вдруг этот человек, Керсновская, доказывает, что труд — это великое благо, великое счастье, причем любой труд. Такое отношение к труду делало ее не просто свободным человеком, а господином обстоятельств».

В лагерях и тюрьмах она работала сучкорубом, прачкой, шахтером… Удивительный факт, но самая любимая ее работа была… в морге. Там она меньше чувствовала себя рабом, среди мертвых ей было легче, чем среди живых.

 

Услышать и не забыть

«Есть внутренняя свобода, которую нельзя у человека отнять, если она у него есть. Есть настоящее христианство, которого нельзя лишить никакими внешними гонениями, никакими внешними обстоятельствами, — выступил после показа фильма протоиерей Максим Козлов. — Это действительно житие… Оно вне времени и вне обстоятельств, здесь Бог встречается с душой человека. Это тот опыт, который входит в историю Церкви».

Игорь Чапковский, публикатор рукописи Евфросинии Керсновской,  выразил обеспокоенность тем, что многие говорят ему, будто читать книгу Керсновской и смотреть фильм о ней — тяжело. «Но единственный способ изжить ГУЛАГ — не бояться смотреть на него, знать о нем, — считает И. М. Чапковский. — Если мы забудем о нем — он победит».

Священник Владимир Вигилянский согласен с тем, что сейчас наблюдается недоговоренность, лукавство в оценке советского прошлого, и призвал говорить правду прежде всего молодому поколению. Он также рассказал о брате Евфросинии Антоновны, который учился в Сорбонне, был историком, в 24 года написал историю русской армии и погиб во французском Сопротивлении.

Протоиерей Александр Борисов, настоятель храма свв. бесср. Космы и Дамиана в Шубине попытался разобраться, как человечество могло дойти до такого состояния: «Думаю, что в основе лежит глубочайшее разделение между людьми, когда становится возможной мысль, что другой, не относящийся к моему сообществу, уже не человек. Тогда с другими можно делать все, что угодно».

Отец Александр также подчеркнул, что сама жизнь Евфросинии Керсновской и ее свидетельство — послание от Бога, поэтому очень важно услышать его, чтобы ужас ГУЛАГа никогда не повторился. Он призвал Церковь подавать миру пример единства, провозглашать простую истину, которая так легко забывается: что каждый живущий человек драгоценен для Бога, за каждого умер Христос.

 

Как известно, вере противостоит не сомнение, а безразличие. Свидетельство Евфросинии Керсновской не может оставить равнодушным, оно касается самых глубин души. Оно говорит об основополагающих принципах, необходимых для полноценного человеческого бытия — о радости, благодарности, вере и верности, любви, о внутренней свободе, о достоинстве человека как Божьего творения. Оно, как никогда, необходимо нам, издерганным, беспокойным, страдающим даже в самых внешне благополучных ситуациях, забывающим, что Бог видит нас. Радость бытия, которую несла Евфросиния Керсновская (ее имя так и переводится с греческого — «радость»), вдохновляет и дарит надежду, что подвиг многих тысяч людей не будет забыт и что страшные ужасы тех лет никогда не повторятся.


 

[1] Е. Керсновская. Сколько стоит человек.— М.: РОССПЭН, 2006.

[2] Е. Керсновская. Сколько стоит человек. В шести томах. —  М., 2008 (2001). В этом издании тексты Е. Керсновской также опубликованы полностью, но практически без рисунков.

 

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master