год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Крупный план


Мы не умираем, как не умер Христос

Вехи судьбы и творчества Софьи Богдановны Шоломовой

 

Виктор Шоломов

22 марта 2010 г. ушла из этой жизни Софья Богдановна Шоломова, Сонечка, наш близкий друг и любимый автор[1]. Мы представляем вам воспоминания о ней, написанные ее мужем, также нашим близким другом — Виктором Александровичем Шоломовым.

 

Софья Богдановна Шоломова (в девичестве Самойлович) родилась 15 июня 1940 года в Харькове.

С 1947 года училась в 17-й школе, которую окончила в 1957 году.

Я знал Соню с ее десяти лет.

После окончания школы она два года работала на харьковском релейном заводе. В это время мы уже встречались.

В 1959 году Соня поступила на химфак харьковского университета.

После окончания 1-го курса вместо колхоза[2] ее направили в библиографический отдел Центральной научной библиотеки в помощь библиографу. Так судьба свела ее с замечательным библиографом Эсфирью Семеновной Беркович, которая в жизни совсем еще юной девочки сыграла значительную, во многом даже определяющую роль. Она привила студентке-первокурснице интерес к библиографическому поиску, научила работе со справочниками, энциклопедиями и другими источниками. И, как с гордостью говорила Эсфирь Семеновна, радуясь ее первым творческим успехам, «ученица переросла своего учителя».

11 февраля 1961 года мы поженились. 2 ноября 1964 года у нас родился сын Сергей.

После окончания университета в 1965 году Соня работала в мединституте в качестве ассистента кафедры общей химии. Студенты любили Софью Богдановну, тянулись к ней. Со многими у нее сложились дружеские отношения. Спустя много лет одна из ее бывших студенток в разговоре с ней сказала приблизительно следующее: «Я сравнительно недавно поняла, что Вы учили нас не химии. Вы учили нас самостоятельно мыслить, учили любознательности и постоянной работе над собой».

Этот снимок сделан
отцом Сони через год
после окончания школы

Любовь к Книге проснулась в Софье Богдановне еще в школьные годы. В комнате 16 м2, где она жила с мамой, стояла маленькая этажерка с ее любимыми книгами, среди которых — Бальзак, Ромен Роллан, и главная ее любовь — это Паустовский — три тома из шеститомного собрания его сочинений. Любовь к Паустовскому сохранилась на всю жизнь. В 1988 году в Москве на конференции, посвященной памяти Паустовского, она выступила с докладом на тему «Блок и Паустовский», а в 1992 году была приглашена на 100-летие со дня его рождения в г. Тарусу.

Когда мы уже встречались (я был студентом 2-го курса Харьковского авиационного института, а Соня работала на заводе), летом 1958 года мне удалось купить в Москве в букинистическом магазине недостающие тома Паустовского. Ее радости не было предела.

Постепенно библиотека разрасталась (сейчас она насчитывает более 3000 томов), так что пришлось докупать книжные полки, а во время одного из отпусков мы привезли из Риги книжный шкаф.

Это были годы, когда книги приходилось «доставать», а не покупать. Из каждой поездки и Соня, и я обязательно привозили книги. Запомнился такой случай. Мы вдвоем были в Москве. Отпуск подходил к концу, деньги заканчивались. В один из дней мы набрели на букинистический магазин на Старом Арбате, мимо которого Соня, естественно, не могла пройти. На одной из полок она увидела книгу Ирвинга Стоуна «Моряк в седле» и стала меня упрашивать купить ее со словами: «Я отказываюсь от обеда, только давай купим эту книгу». Через пару часов, уже забыв о своих словах, она с аппетитом уплетала свой обед.

Помню, летом 1960 года (мы еще не были женаты) я был на практике в Уфе и привез оттуда целый чемодан с книгами, которые в Харькове невозможно было достать.

Многие годы Соня ездила в книжный магазин в Рыжове[3], и каждый раз привозила оттуда неподъемную сумку с книгами. Мы с мамой с интересом разглядывали очередные ее приобретения. Меня всегда поражало, когда же она успевала прочитать все то, что приобреталось с большой любовью. А я однажды посчитал, сколько лет мне понадобится, чтобы прочитать все книги из нашей библиотеки, и понял, что на это не хватит моей жизни, и по этой причине вовсе перестал читать. Ну, естественно, кроме книг, которые были на слуху, и толстых журналов, многие из которых мы выписывали.

Особо хочу отметить, что домашняя библиотека формировалась Софьей Богдановной продуманно. В ней практически нет случайных книг. Тематика отвечала разрастающимся с годами интересам — это классика, книги по искусству, поэзия, серия ЖЗЛ, зарубежная литература. Отдельно формировалась библиотечка для сына, который в те годы был увлечен книгами Даррелла и другими книгами о природе, о животном мире.

Писать Софья Богдановна начала годах в 1972-1973. Первая статья, которую она написала, была о Ларисе Рейснер. Первым читателем и критиком был я. Мой вердикт был категоричным и бестактным: школьное сочинение. Долгие годы Соня с обидой вспоминала эту мою бестактность.

Софья Богдановна и Виктор Александрович Шоломовы.
2006 г.

С этой своей первой работой (переработанной) Софья Богдановна выступила в начале 70-х годов на одном из заседаний харьковского клуба книголюбов, председателем которого был известный харьковский книголюб Исаак Яковлевич Каганов.

Однажды к нам в дом пришел незнакомый человек. Представился. Это был писатель Горбачевский, который задумал книгу для юношества о библиофилах. Как он узнал о Софье Богдановне и кто дал ему наш адрес, не помню. Результатом его беседы с Соней стала небольшая глава в его книге, посвященная книжной коллекции Софьи Богдановны. Эта книга есть в нашей библиотеке, но найти ее я не могу.

В 1975 году в Книжном обозрении появилась статья о Софье Богдановне, посвященная ее следующему после Л. Рейснер увлечению — А. Блоком.

С работой под условным названием «Александр Блок и Лариса Рейснер» Соня выступила на 1-й Всесоюзной конференции, посвященной Блоку. Конференция состоялась в 1974 году в Тартусском университете. С того времени тема «Блок и его окружение» на долгие годы стала определяющей в ее творчестве. По мнению известных блоковедов того времени, Софье Богдановне удалось сказать свое слово в блоковедении, несмотря на то, что о Блоке, казалось бы, сказано и написано было абсолютно все.

В 1980 году по состоянию здоровья, с одной стороны, а с другой — по зову сердца — Соня резко изменила свою жизнь, и после долгих терзаний и сомнений, после 15-ти лет работы в мединституте, с понижением в окладе перешла на работу в Библиотеку им. Короленко. С тех пор и до самого последнего вздоха библиотека стала, без преувеличения, ее родным домом.

Круг интересов Софьи Богдановны был необычайно широк. Сколько забытых и полузабытых имен она извлекла из небытия! На этих страницах трудно даже перечислить их всех. Каждый, кто проявит интерес к ее творчеству, может познакомиться с ее книгами, которые хоть и по одному экземпляру, имеются в фонде библиотеки. О чем бы ни писала Софья Богдановна — о коллекции редких изданий, о первых поступлениях книг в Харьковскую областную библиотеку, об анонимных изданиях — своим моральным долгом она считала хотя бы кратко упомянуть о людях, достойных памяти потомков. В этом, на мой взгляд, и состоит отличительная особенность ее книг.

Начиная с 1990 года, со дня убийства священника Александра Мeня, начался новый этап в жизни Сони. Жестокое убийство настолько потрясло ее, что в результате в ней пробудился интерес к вопросам религии, веры, до той поры дремавший где-то в глубинах ее души. Со свойственной ей энергией и увлеченностью, по собственной инициативе, она взялась за организацию городского вечера памяти о. Александра, приуроченного к первой годовщине со дня его убийства, даже не представляя, с какими трудностями ей придется столкнуться на этом пути.

Первым потрясением было, когда родная библиотека, а вернее ее руководство, отказало в предоставлении зала. После многих мытарств, когда проведение вечера оказалось под угрозой срыва, после вмешательства Владыки Никодима[4], был предоставлен зал в прекрасном бекетовском здании — Доме Архитектора[5]. После этого вечера у Софьи Богдановны появилось много помощников и единомышленников. Среди них большую помощь в организации следующих вечеров памяти оказала Ирина Вадимовна Слета, председатель харьковского объединения творческой интеллигенции «Круг». С тех пор состоялось еще несколько вечеров памяти о. Александра — в помещении Кукольного театра, в зале Института культуры, в Библиотеке им. Станиславского и непременно, два раза в год — на день смерти 9 сентября и день рождения 22 января — проводятся вечера памяти о. Александра Меня в Художественном музее. Все эти годы Софья Богдановна участвовала в этих вечерах и обязательно выступала со своими новыми работами, многие из которых, по ее глубокому убеждению, были бы интересны отцу Александру. И даже будучи уже тяжело больной, к 22 января этого, 2010 года она подготовила последнюю свою работу, которую от ее имени зачитал Александр Константинович Польшин — наш многолетний друг, помощник и единомышленник.

В своей жизни Соня встречалась со многими интересными людьми, о встречах с которыми она все собиралась написать в предполагаемых воспоминаниях. Но творческий напор был таким сильным, а времени оставалось так мало (она это предчувствовала), что до воспоминаний, как итога своей жизни, дело не дошло. Уже будучи тяжело больной, слабеющим голосом она диктовала мне свои клочковатые воспоминания о тех людях, с которыми судьба свела ее во время работы над Блоком и Рейснер и которых она упоминает в своей, можно сказать, последней работе — пятитомном собрании своих давних работ (опубликованных, а также тех, что остались неопубликованными), посвященных Александру Блоку и его окружению. Эти воспоминания мы включили в соответствующие главы.

Софья Богдановна с увлечением рассказывала о своих поездках, об интересных находках. Свой рассказ она начинала еще в трамвае, когда я встречал ее на вокзале после очередной поездки, и продолжала дома. Мы с ее мамой были первыми благодарными слушателями, зачастую единственными.

О ее участии во многих конференциях, проходивших в разных городах — Москве, Ленинграде, Вологде, Иваново, Тарусе, Тарту, можно было бы много рассказывать, — может быть, позднее, когда до этого дойдут руки.

И о ее книгах писать нет нужды. Они говорят сами за себя[6].

Жизнь Софьи Богдановны оборвалась на творческом подъеме. Осталось немало незавершенных работ. Это книга о Марии Юдиной, новеллы о Ф.И. Тютчеве, большая работа о роде Ковалевских, о чудо-творных харьковских иконах, солидный труд о философах — Иване Ильине, Бердяеве, Соловьеве. Во всех этих работах использованы редкие документы не только из фондов Библиотеки им. Короленко, но и многие материалы из книжных хранилищ Москвы, Ленинграда, Киева. Итог насыщенной творческой жизни Софьи Богдановны — это более двухсот публикаций в разных журналах, альманахах, газетах. Это и четыре книги, изданные в разных издательствах, и несколько десятков книг, изданных очень малыми тиражами на собственные средства (типа самиздата). Посмертно в Москве готовится к печати ее книга о судьбе Натальи Дмитриевны Шаховской и ее мужа — священника Михаила Шика, расстрелянного в 1937 г. Две книги Софьи Богдановны в этом году планируется выпустить при финансовой поддержке харьковской Правозащитной группы, возглавляемой Евгением Ефимовичем Захаровым.

В каждую из своих книг, написанных в последние годы и посвященных трагическим судьбам замечательных людей, погибших в ГУЛАГе, она вложила свою душу, каждую судьбу она пропустила через свое сердце. Об этом ее подвиге в одном из писем написал ее духовник протоиерей Михаил Макеев, который служит настоятелем храма в селе Селище под Киевом.

Приведу выдержки из его письма (октябрь 2001 года) с откликом на книгу «Забвение над ними бессильно»:

«... Ваш стиль похож на Регельсона и Солженицына, безбоязненно раскрывающих злодеяния века.

Приветствую Ваше сердце, через которое прошли эти события, — иначе не получился бы текст таким живым и страшным...»

И еще выдержка из письма от

6 января 2008 года с откликом на книгу «Служенья узкие врата»:

«Досточтимая и дорогая наша София Богдановна, мир Вам и Божие благословение!

Сегодня получил Вашу прекрасную книгу, вклеил туда Ваше письмо и "на-бросился" сразу читать и нашел даже свое имя там…

Да, велик Ваш труд, но велико это святое дело. Ваше имя будет бессмертно.

Вы воздвигли себе памятник. Спаси Вас Христос!

Дай Бог Вам крепости, душевных и телесных сил!»

И в завершение хочу привести фрагмент из статьи Светланы Лукьяновой — московской поэтессы, которая вместе с Аллой Калмыковой приезжала в Харьков на спектакли детского театра «Тимур», возглавляемого подвижником в своем благородном деле Василием Евгеньевичем Сидиным. Перед отъездом в Москву Алла Калмыкова, о которой я много слышал от Сони, и Светлана Лукьянова пришли к нам домой, чтобы повидаться с Соней. Это было в начале февраля. 15 февраля на сайте храма Космы и Дамиана появились статьи Аллы Калмыковой и Светланы Лукьяновой о поездке в Харьков:

«...В дар библиотеке, Фонду им. Чичибабина и архиву "Памяти о. Александра Меня" мы привезли три вышедших сборника проповедей отца Георгия ("Да укрепит вас Господь!"). И тут хочется сказать еще об одном уникальном человеке в Харькове — Софье Богдановне Шоломовой. Сейчас она тяжело больна. Но именно к ней стекаются все культурные потоки. Она написала не одну книгу о мучениках коммунистического режима, печаталась в "Истине и Жизни", а совсем недавно появилась ее замечательная работа о Гоголе в журнале "Дорога вместе". Это с нее начался интерес харьковчан к личности и судьбе отца Александра Меня. Это она пролагала нити встреч с его духовными чадами, многие из которых стали ее друзьями. Она не могла быть на вечере в библиотеке, но нашла силы принять нас у себя дома. Я была потрясена: прикованная к постели, эта красивая женщина своими сияющими глазами, казалось, обнимала нас. Ей трудно говорить долго, и она сразу заговорила о деле, о том, что с помощью мужа Виктора Александровича хочет довести до конца обработку архива аудиозаписей отца Александра Меня. Ни слова о болезни! Во взгляде — живая радость. И невольно она перекликалась со словом отца Георгия. Помните: в последний свой пост перед Пасхой, уже совсем больной и знающий, как сочтены дни, он прислал прихожанам письмо о Пасхальной радости?! Он напоминал нам о том, что мы христиане, что мы не умираем, как не умер Христос, потому что и нас ждет радость Воскресения вместе с Ним! Вот с этой радостью я простилась с Софьей Богдановной, с дорогой Сонечкой, навсегда запечатленной в моем сердце».

Я считаю своим долгом перед памятью моей жены, моего друга, с которой мне интересно было жить, по мере моих сил и возможностей, довести до конца то, что она не успела завершить.

 

20 апреля 2010 года

 

[1] Материалы С. Б. Шоломовой см. в номерах:

№№2,3/2009: «На пороге жизни вечной (Бухарев и Гоголь)»;

№1/2009: «Ольга Бондаренко. В поисках Бога»;

№3/2007:«Дорогой подвижничества»;

№1/2007: «Осенняя элегия»;

№1/2005: «Бутовский полигон — русская Голгофа».

[2] В советское время студенты были обязаны отрабатывать каждый год несколько недель в колхозе в качестве трудовой повинности — Прим. ред.

[3] Рыжов — поселок городского типа под Харьковом. В книге С.Б. Шоломовой «Его почитали святым уже при жизни…» этот поселок, владельцем которого был купец П.П. Рыжов, упоминается в связи с приездом в Харьков в 1890 году протоиерея Иоанна Кронштадтского.

[4] Владыка Никодим (Руснак) — митрополит Харьковский и Богодуховский Московского Патриархата.

[5] Особняк, построенный по проекту архитектора А.Н. Бекетова.

[6] С. Шоломова:

«Его почитали святым уже при жизни...» (Малоизвестные страницы жития Иоанна Кронштадтского). — Харьков: Издатель Шуст А.И., 2002. — 96 с.

Харьковский Серафим. — Харьков: Фолио, 2003. — 188 с.

Забвение над ними бессильно. — Харьков: Фолио, 2003. — 144 с.

Служенья узкие врата. — Харьков: Права людини, 2007. — 448 с.

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master