год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Да будут все едино


Если будем вместе

 

В выпуске № 2 «Дороги вместе» за 2007 г. мы публиковали репортаж С. Журавлевой о встрече христианских общин и движений, которая состоялась 10–12 мая в г. Штутгарт (Германия). В ноябре 2011 г. в пригороде Рима прошла восьмая встреча представителей христианских движений под общим названием «Вместе — ради Европы». В ней участвовали 106 человек, включая основателей и лидеров 35 движений и общин.

Мы рады познакомить наших читателей с выступлением на этой встрече профессора Андреа Риккарди — основателя общины св. Эгидия. В настоящее время он занимает пост министра по вопросам международного сотрудничества и интеграции в итальянском правительстве.

 

Андреа Риккарди

Слева — Андреа Риккарди

Я думаю, что каждое движение, каким бы маленьким или большим оно ни было, являет мечту об универсальности и путь единства. Движения разные — не для разделения, а для диалога и сотрудничества на пути к единству. Это соответствует богословию даров апостола Павла — у тела разные члены, но все они соединены, чтобы жить и растить жизнь. И если то или иное движение или община использует свои дары, харизмы только для себя, для самой общины, то этим их дар обедняется. Нас, христиан, по словам апостола Павла, отличает призвание не для себя жить, но для Умершего за нас и Воскресшего (см. 2 Кор 5:15).

У движений могут быть искушения ориентироваться на себя, жить для себя, для своего роста, сохранения, утверждения. Так бывает как с людьми, так и с движениями. Мы прошли долгий путь дружбы между христианскими движениями — католическими, православными, евангелическими. Особая роль в этом принадлежит Кьяре Любич, благодаря харизме движения Фоколяров[1] служить христианскому единству. В своем выступлении на встрече в Инсбруке (Австрия) в 2001 г. Кьяра Любич говорила о призвании служить единству в мире, который становится единым пространством. В том же 2001 г. 11 сентября произошло важнейшее и трагическое событие[2]. Запад почувствовал, что на него направлена агрессия, и начал видеть все происходящее через призму конфликта с исламом. Но в 2001 г. (об этом меньше известно) Китай вступил во Всемирную торговую организацию — т. е. торговля стала глобальной. С 2001 г. глобальный мир не предстает раем, но он уже глобален. Глобален и конфликтен.

Вопрос, который я хотел поставить перед вами и перед собой, касается Европы. Что может Европа в нашем мире? Что могут движения в Европе? Прошло десять лет с тех слов Кьяры и с тех бурных событий. Мир в финансовом кризисе. Сегодняшняя Европа — уже не та, какой она была десять или двадцать лет назад, не Европа 1989-го г. Европу уже трудно разделять на восточную и западную. Есть разные Европы, но прежде всего она представляет собой континент в кризисе — финансовом, конечно, и частично политическом, моральном и религиозном. Можно сказать, что Европа уже не занимает лидирующее положение в мире. Но мы и не знаем, кто сегодня является лидером. Мир многополярен, разные континенты играют разные роли. Европа стоит перед искушением — это видно по отношению к иммигрантам — замкнуться, замкнуться в своих границах, на своем национальном интересе, и даже разделиться.

Бельгия — важнейшая страна для Европы, колыбель европейской мечты, страна, чье мировое значение во много раз превосходило ее размеры. Но история Бельгии последнего с лишним года — это история кризиса. Трудно жить вместе валлонцам и фламандцам, как трудно жить вместе северу и югу Италии. В период кризиса у Европы много трудностей, и она стремится к замкнутости. А чем больше Европа замыкается в себе, тем больше она разделяется. А когда отдельные европейские страны стоят перед вызовами мира в одиночку, то они действительно оказываются малы и слабы.

Далеко ли уплывут маленькие «лодочки» — Италия, Франция, Португалия, Греция? Эти «лодки» и правда рискуют пойти ко дну, потому что глобальное море слишком велико.

Я читал интересное заявление замечательного турецкого деятеля культуры, директора Стамбульской биеннале, который говорит: «Европа подошла к своему концу. Старый континент может стать этаким Диснейлендом, куда все мы сможем ездить смотреть на прошлое. У нее нет будущего, молодежь устала, ее время кончилось. Жаль, — заканчивает он, — потому что мне Европа нравится».

Разве Европа — Диснейленд? Разве Европа — музей? Некоторые так думают. Я езжу по миру, и интересно слушать, как африканцы, китайцы, американцы смотрят на Европу. Европа, в их сознании, уже не прежняя. Музей ли она — это вопрос. Думаю, что нет, и думаю, что мы, европейцы, не можем смириться с «закатом». Не из-за нашего «национализма», но ради блага всего мира. Папа Иоанн Павел II однажды сказал мне: «Если христианство потеряет Европу, это будет великой потерей для христианства во всем мире». Добавлю: Европа, при всей своей ограниченности и постыдных националистических и агрессивных реакциях, — самая свободная, демократическая и справедливая земля в мире. Хотя Европа — не рай. Но и не ад, слава Богу.

Можем ли мы смириться с потерей Европы? — это вопрос. Я думаю, что Штутгартский процесс[3], родившийся одновременно с расширением Европы, создает общее поле дятельности для христианских движений. Его можно назвать воскрешением духа Европы. Я сказал однажды на одном собрании: Европа, встань и иди! Европа, парализованная историей, может встать и идти, если услышит слово жизни, Слово Господа Иисуса — Евангелие. А значит, что мы должны делать? Я хочу сказать, что мы можем сделать многое. Мы можем принести европейцам это послание: если мы будем едины — мы будем вместе. Если мы будем вместе и едины — у нас будет будущее. Если будем едины, мы сможем делать добро миру и себе. Если мы не будем едины, это конец.

Мне запомнились глубокие и справедливые слова Кьяры Любич: «У единства, даже не религиозного, всегда христианская душа». В единстве есть душа, глубоко человечная и христианская. Если Европа будет единой, она будет более христианской. И если она будет более христианской, то будет ближе к единству. Если мы будем едины — у нас будет будущее. Если будем разделены — его не будет. Думаю, движения сегодня должны говорить не о себе. В чем смысл, если я встречусь с Эли Фолонари (движение Фоколяров) и расскажу ей, что такое община св. Эгидия. Да, мы рассказываем друг другу свои новости, конечно. Но я думаю, у нас вместе одна общая задача — обращаться к европейцам и ответственным за Европу.

Но кто мы? Мы часто слишком скромны и иногда слишком робки. Кто мы, чтобы говорить политикам, чтобы говорить на великих площадях истории? Не знаю. Мы это мы. Говорит великий современник Иисуса Гиллель: если не хватает мужей, ты старайся быть мужем, быть человеком. Будем и мы делать усилия, чтобы быть мужами. Мы подготовлены к этой миссии десятилетним путем. Не случаен этот наш путь. Я верю, что это пророческая подготовка к призванию. Думаю, что в этом есть замысел Божий, Он захотел, чтобы мы были свидетелями ценности единства, мы — из разных стран, движений, церквей — мы говорим на разных языках. И я хотел бы сказать: единство Европы — не «специализация» фоколяров или движения Шенштатт[4]. Единство Европы стало для нас общей миссией. Каким образом? Механизмы Евросоюза очень сложные, почти как лабиринт. Европейская политика еще сложнее, чем итальянская, которая заграницей пользуется славой непонятной политики. Но вообще все это не так трудно, теперь все просто: за Берлускони — или против. Раньше было труднее. Но я думаю, что у нас особая задача: не «делать» политику, но говорить с политиками человечным языком о необходимости сохранения Европы. Разговор должен быть простой и позитивный: вот мы чувствуем себя европейцами, и политики тоже чувствуют себя европейцами, и жители Европы чувствуют себя европейцами. А если это не так — то нас ждет общий спад.

Это послание культуры духа, души. Необходимо возродить любовь к Европе, европейскую идентичность как у правящих верхов, так и у самих народов. И нужно иметь смелость ехать в Брюссель[5], чтобы снова начать с Брюсселя, и оттуда идти по Европе как паломникам с посланием, обращенным ко всем европейским странам, которое надо нести во дворцы власти, в редакции газет, на телевидение и в дома отдельных людей, говоря: или ты будешь европейцем — или тебя не будет. Мы будем европейцами — или нас не будет.

Заканчиваю. Можно говорить долго, но, думаю, это простой разговор — как все, что касается призвания или миссии. Идти — или не идти. Нести послание — или нет. Однако я вижу трудности, предвижу смех, общий скептицизм — противников Европы и делателей европейской политики. Но я ясно вижу наше призвание. К этому нас подготовил путь этих последних десяти лет. К чему же? Стать друзьями? Да, но наша дружба не может быть скрыта под землей, как растраченный талант. Она должна приносить плод. У нас были отцы-европейцы: Шуман, Аденауэр, Де Гаспери. Сегодня мы должны быть братьями-европейцами. Сегодня нас много, и через наши движения будет распространяться свет этого послания. Положение драматичное, критическое. Об этом говорят биржи, политики и газеты. Но у нас есть великая надежда: Европа — это судьба, «ананке» (по-гречески «судьба»), от которой нет пути назад. И для нас это призвание, на которое стоит потратить годы, которые нам остались. Речь не о том, чтобы перестеть делать то, что делают наши движения. Нет, но кроме этого, нужно также отдавать и часть наших сил — на служение единству Европы. Слово «Европа», как говорила Кьяра Любич, освящено долгой христианской историей.

Дорогие друзья, если через десять лет мы снова встретимся здесь и к тому времени вернем европейский дух в Европу — мы сделаем великое дело истории и христианства. Я полон надежды! Давайте не будем оглядываться на нашу слабость и хрупкость. Мы были подготовлены к тому, чтобы жить единством и быть его свидетелями. И есть что-то пророческое в том, что все это исходит из Брюсселя — а от Брюсселя будет обращено ко всему миру. Благодарю за внимание.

Перевод с итальянского
Светланы Файн

 

[1] Движение Фоколяров (от итал. focolare — очаг) возникло в 1943 г. в Италии. Кьяра Любич, будучи тогда 20-летней студенткой, стала вместе со своими друзьями читать Евангелие. Молодые люди «открыли» его для себя заново и стали пытаться применять в повседневной жизни. Движение проповедует духовность единства.

[2] Имеется в виду террористический акт, вызвавший массовую гибель людей в Нью-Йорке, Вашингтоне и юго-западной Пенсильвании в результате захвата пассажирских самолетов и тарана ими зданий Всемирного торгового центра и Пентагона.

[3] В г. Штутгарт (Германия) в первый раз состоялась встреча европейских общин и движений (см. «Дорогу вместе» № 2/2007, материал С. Журавлевой «Свежий ветер для усталой Европы»).

[4] Международное апостольское Движение Шенштатт названо в честь одноименного города в Германии, в котором оно было основано в 1914 г. свящ. Иоанном Кентенихом. Члены движения понимают его возникновение как «Завет любви» по аналогии с библейской моделью Завета Бога с человеком.

[5] 12 мая 2012 г. в Брюсселе соберутся 1000 представителей Европейских стран — деятели культуры, политики, лидеры христианских общин и движений — чтобы вместе засвидетельствовать духовное единство христианских движений и общин в Европе ради обновления духовной и общественной жизни Европы.
Параллельно, в это же время, в 150 городах Европы будут происходить встречи местных общин и движений — в том же духе и с той же целью.

 



 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master