год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Соль земли


Праведный Илья (Чавчавадзе)
в контексте русско-грузинских духовных связей

 

Валентин Никитин

История духовных связей между грузинами и русскими восходит к незапамятным временам. Говоря об этих связях, то есть об отношениях взаимной обусловленности, следует подчеркнуть, что они укоренены, прежде всего, в религиозной общности, в принадлежности обоих народов к православной вере и выросшей из нее культуре. Вот отчего эти отношения и связи имеют устойчивую традицию, являясь достойным подражания примером молитвенного общения и культурного взаимообогащения. Они поддерживались и осуществлялись через наиболее достойных представителей братских единоверных народов.

Духовным светочем для грузинского народа был и остается Илья Чавчавадзе — великий грузинский поэт и общественный деятель, харизматический национальный лидер, гений и святой, канонизированный Грузинской православной церковью в 1987 г. Известный грузинский писатель и общественный деятель Иосиф Захарьевич Имедашвили (1876–1952) в своих воспоминаниях о нем писал: «Для людей моего поколения Илья был олицетворением истины бесспорной и абсолютной; выдающийся деятель, писатель-мыслитель, радетель Отечества, его мысль, слово и воля были законом для всех. Человек с огромными знаниями, энциклопедист, Илья был блестящим знатоком прошлого и настоящего, провидцем будущего».

Н. А. Бердяев в книге «Смысл творчества или опыт оправдания человека» (М., 1916) рассматривает гениальность и святость как равновеликие духовные начала. Они подобны параллелям, которые не пересекаются. Так, например, в истории России «не пересеклись» А. С. Пушкин и преподобный Серафим Саровский. Философ склонен отдать предпочтение гениальности, которой надлежит придти на смену святости — добродетели хоть и великой, но реликтовой…

Коллизия эта замечательным образом разрешается на примере жизненного подвижничества и творческого подвига св. Илии Праведного. Так поименован гениальный поэт в святцах Грузинской Церкви. Его имя окружено в Грузии подлинно всенародной, благоговейной любовью и почитанием: поэта величают в народе просто по имени — Илья… А «глас народа — Божий глас». Апофеозом всенародной любви и стало прославление Ильи Чавчавадзе в сонме святых.

25 лет прошло с тех пор, как Синод Грузинской Церкви постановил: «За великий подвиг ради народа и Церкви признать Илью Чавчавадзе святым и наименовать его святым Илией Праведным».

Каноническим основанием для причисления Ильи Чавчавадзе к лику святых праведных угодников Божиих явилась его глубокая личная праведность, беззаветная преданность Церкви Христовой, самоотверженное служение своей Родине, наконец, мученическая кончина и многолетнее почитание в Грузии в качестве святого и заступника пред Господом за грузинский народ, о чем говорилось на заседании Синода, подытожившего работу особой синодальной комиссии.

2 августа 1987 г., в день памяти святого пророка Илии, в мцхетском патриаршем соборе Светицховели, где почивают величайшие христианские святыни — Хитон Господень и милоть (плащ) святого пророка Илии, Католикос-Патриарх всей Грузии Илия II совершил Божественную литургию в сослужении всех епископов Грузинской Церкви. После литургии был совершен молебен новопрославленному святому. С тех пор св. Илия Праведный принадлежит всему христианскому миру и является заступником для всех, кто прибегает к его молитвенному предстательству.

В тот день предстоятель Грузинской церкви возглавил праздничный молебен в Тбилиси, у могилы Ильи Чавчавадзе на горе Мтацминда, в пантеоне грузинских писателей и общественных деятелей. Знаменательно, что после кратковременного дождя в это время на небе появилась радуга, напомнившая известные строки поэта:

 

Мгновенно свесился с небесной синевы

Семицветный пояс неба.

И распростерся над моей страной

Радостным вестником сладкой надежды.

(подстрочный перевод)

 

Илья неслучайно был наименован Праведным. Известная истина — правду действенно проповедует только тот, кто и сам праведен. Человек может говорить правду, а внутренне быть неправым. Слово правды тогда имеет силу, когда его говорит праведный, чистый человек. Илья был именно такой личностью: слова его и дела были осенены благодатью подлинной нравственной чистоты, человеческой честности. Чем больше пройдет времени, тем большую силу и блистание приобретет праведное слово Ильи. Закон правды — в ее развитии. «Праведник, яко финикс, процветает, яко кедр, иже в Ливане, умножится» (Пс 91:13), — учит Священное Писание.

Уже в гимназические годы юный Илья проявил блестящие способности и различные дарования. С увлечением собирал он произведения фольклора, слушал народных сказителей и певцов. В годы студенчества (1857–1861) он формируется как поэт, создает целый ряд лирических шедевров, переводит на грузинский язык Пушкина и Лермонтова, Шиллера и Гете, Байрона и Гейне. Он интенсивно работает, иногда по 18–20 часов в сутки.

В журнале «Сакартвелос моамбе» («Вестник Грузии»), который стал передовым органом грузинской интеллигенции под редакцией молодого поэта, он подверг критике пороки крепостничества, утверждая равенство всех сословий перед Богом и призывая к освобождению крестьян. «На науку и искусство, — подчеркивал И. Чавчавадзе, — мы смотрим как на средство усовершенствования жизни».

В 1864 г. крепостное право в Грузии было отменено. В этом огромная личная заслуга И. Чавчавадзе. Крестьяне чувствовали в нем своего защитника от произвола и горячо его любили.

На протяжении нескольких десятилетий И. Чавчавадзе являлся идейным вдохновителем почти всех значительных культурных и общественных начинаний в Грузии.

Возглавив «Общество по распространению грамотности среди грузин», И. Чавчавадзе до конца своих дней активно трудился на этом благородном поприще и все свое состояние завещал Обществу. Общество организовало широкую сеть просветительских учреждений по всей Грузии, включая школы и книгоиздательства, вело большую научную работу по собиранию и исследованию памятников грузинской церковной литературы, фольклора и истории. В эти годы И. Чавчавадзе стал подлинным просветителем и духовным вождем всего грузинского народа. «Властителем дум народа грузинского все-таки остаетесь Вы, — писал Илье Чавчавадзе епископ Острожский Серафим, ректор Тифлисской духовной семинарии, в октябре 1898 г. — И какие бы предписания ни выходили бы из Синода и кабинета Его Величества, они не пройдут в жизнь грузинского народа, если на них не будет Вашего согласия и сочувствия».

Дом И. Чавчавадзе на Андреевской улице

Постоянно испытывая нужду, поэт оставался настоящим бессребреником, отказывался от вознаграждения за свои литературные труды даже тогда, когда в 1892 г. «Товарищество грузинских издателей» решило опубликовать собрание его сочинений. Документы тех лет красноречиво свидетельствуют о том, что, помогая другим, заступаясь за других, сам Илья Чавчавадзе на склоне лет оказался перед угрозой полного разорения: оба его имения были заложены; и, если бы не скромная пенсия, назначенная банком, то в старости ему пришлось бы голодать...

Наступление XX в. поэт встретил знаменитой статьей «XIX век», подводящей итоги минувшему столетию и собственному жизненному пути. Говоря о прогрессе науки и техники, развитии цивилизации, И. Чавчавадзе с горечью замечает, что человек, несмотря на лучшее устройство, не стал счастливее, а грани социальной несправедливости стали еще острее, — «и в этом заключается острота той боли, залечивание которой завещал XIX в. наступающему новому веку».

Любовь поэта обращена и к России, которую он хорошо знал: четыре года обучения на юридическом факультете Петербургского университета (1857–1861) он называл «золотыми». Студенческая пора имела важное значение в формировании нравственного идеала поэта. Ни один из выдающихся деятелей грузинской культуры прошлого века не знал Россию так хорошо, как И. Чавчавадзе. Он стремился привить грузинскому народу чувство глубокого уважения к великой и свободолюбивой русской культуре, с глубокой признательностью говорил о ее благотворном влиянии: «Нет среди нас ни одного общественного и литературного деятеля, не носящего на себе следов воздействия русской литературы. И не удивительно: русская школа, русская наука открыли нам врата просвещения...».

Не будет преувеличением сказать, что «врата просвещения» родному народу открыл сам Илья Чавчавадзе вместе со своими ближайшими сподвижниками.

Духовная связь Ильи Чавчавадзе с Россией была нерасторжимой. Эта связь питалась из святого, глубокого и чистого источника. Таким неоскудевающим источником являлась православная вера и принадлежность к Церкви Христовой. Кем бы ни был Илья Чавчавадзе — чиновником по особым поручениям, мировым судьей или руководителем земельного банка, он всегда отстаивал принципы справедливости и идеалы всечеловеческого братства, милосердия и любви, воплощенные в христианстве. В каждом его слове и поступке современники ощущали удивительную доброту и кристальную чистоту, высокую ответственность перед Богом и людьми.

Илья Чавчавадзе подчеркивал, что предки оставили грузинам «три божественные сокровища» — Родину, язык и веру. И в этой триаде отдавал предпочтение вере, поскольку именно в вере воплотились «родина, родная земля, нация».

Все творчество И. Чавчавадзе выражает твердую надежду и веру в неизбежную победу добра, в котором дышит Божественная благодать. Сам поэт предстает перед нами как подлинный духовидец, осененный благодатью:

 

Голоса с Небес, вы диво,

Внемлю вам благочестиво!

(Небесные голоса,1859)

 

В одной из ранних статей И. Чавчавадзе писал: «...Господь не создавал в природе низших и высших предметов, каждый предмет высок по-своему и одинаково вещает нам о том великом Духе, Который дает жизнь всей вселенной». Жизнь каждого человека — священный и неотъемлемый дар свыше, который не вправе отнимать государство и общество. Отсюда пафос рассказа И. Чавчавадзе «У виселицы», направленный против смертной казни.

Нравственный идеал Ильи Чавчавадзе определялся двумя святынями: преданностью православной вере и самоотверженным служением своей Родине:

 

Во имя двух святынь отважные иберы

Боролись у твоих многострадальных стен, —

Отчизну отстояв и не нарушив веры,

Поистине за них все отдали взамен.

(Поэма «Видение»)

 

И. Чавчавадзе верил и знал, что он выражает интересы всего грузинского народа, не одного какого-либо класса или той или иной партии. Это глубокое и искреннее убеждение великого писателя, в справедливости которого не приходится сомневаться. Краеугольным камнем этой убежденности, безусловно, являлось его христианское мировоззрение, неразрывно связанное с многовековой историей героического грузинского народа — народа-воина и народа-мученика, рыцаря, пахаря и подвижника.

В статье «Грузинский народ и заслуги святой Нины» (1888) И. Чавчавадзе писал об этом: «Христианство, кроме христианской веры, обозначало у нас всю грузинскую землю, это было признаком принадлежности к грузинскому народу... Наше духовенство хорошо понимало, что Отечество и нация в соединении, в слиянии с вероисповеданием являются непобедимым мечом и неотразимым щитом... Внесение христианского учения проповедью св. Нины и утверждение его у нас спасали нас не только духовно, но и телесно... Христианской верой мы сохранили нашу землю, наш язык, нашу самобытность, наше национальное лицо».

До конца своих дней поэт оставался верен евангельским идеалам человеколюбия и братства. В 1906–1907 гг., являясь членом реформированного Государственного совета, высшего законодательного органа Российской империи, он потребовал с высокой трибуны в Петербурге отмены смертной казни, которая противоречит христианству.

Литературные герои И. Чавчавадзе, например, дворяне Арчил и Кесо из «Отаровой вдовы», искренне верят в то, что «омытое слезами понимание» может возродить разрушенный между сословиями мост общечеловеческого родства. В своих нравственных построениях И. Чавчавадзе верен духу Евангелия.

Наиболее четко нравственный идеал И. Чавчавадзе выражен в его «Рассказе нищего» — в образе священника-пастыря, идеального служителя народа, наделенного высочайшей моралью, патриотизмом и всеми лучшими человеческими качествами. В этом образе идеал поэта несет на себе печать просветительства, в нем есть и отголоски народничества как социальной доктрины. Священник в «Рассказе нищего» возлагает явные надежды на просветительство, ему не чужда мечта о лучшем устройстве земной жизни. По его глубокому убеждению, людям необходимо помочь, как помогал им Христос. Когда человек отказывается помочь другому, он отворачивается от Бога.  В этом воззрении — нравственное кредо писателя.

Другим примером и уроком высочайшей нравственности в творчестве поэта является замечательный образ грузинского царя Димитрия Самопожертвователя (+ 1289) в одноименной поэме. Вчитываясь в нее, мы убеждаемся в том, что абсолютным, Божественным идеалом нравственности для поэта был Христос. Именно Ему подражает Димитрий, именно в Нем видит источник неоскудевающих духовных сил, когда обращается в молитве к Небесному Отцу:

 

Распят был Твой Сын единый,

И за нас погиб Он тоже.

Дай и мне своей кончиной

Отстоять Отчизну, Боже!

 

Долгие годы поэт возглавлял «Общество по распространению грамотности среди грузин». В то время, когда царское правительство проводило недальновидную политику русификации, когда грузинский язык изгонялся из судопроизводства, из школы и Церкви, Общество открыло по всей Грузии множество школ с обучением на родном языке. «Идея обрусения, понятая в смысле пересоздания людей по одному и тому же образу и подобию, в существе своем антирелигиозна, ибо она в этом виде не что иное, как отрицание воли Божией, проявившейся в создании разнообразных племен и народов для Своих Божественных целей, — подчеркивал И. Чавчавадзе, отстаивая равноправие всех наций без исключения. — Как перед Богом, так и перед законом все должны быть равны. Это равенство и есть единственная прочная и верная основа жизни благоустроенного государства... Лучшим объединяющим началом всех разнородных частей великой империи может служить не страх и насилие, а любовь и сострадание».

Как актуальны эти слова гения и святого сегодня!

Подвижническая жизнь и мученическая кончина Илии Чавчавадзе явились ответом на вопрос, поставленный им в поэме «Видение»:

 

Где возвеститель правды всенародной

Во имя блага Родины моей?

 

Он и был возвестителем этой правды, за что поплатился собственной жизнью.

«Христос распялся ради нас, и мы распялись ради Него. Этой маленькой Грузии раскрыли грудь и на ней, как на скале, возвели храм христианству. Строительным камнем кости свои клали и раствором — кровь свою, и врата адские не сокрушили его», — писал праведный Илия, предвосхищая свое сораспятие Господу, во имя вселенской Любви и ради любимой Отчизны.

Великий гуманист, И. Чавчавадзе стал жертвой злодейского убийства, обстоятельства которого до сих пор волнуют сердце каждого грузина[1].

Современники поэта были убеждены, что в будущем «имя Ильи засияет ореолом великого мученика и во сто крат увеличатся то глубокое уважение и почитание, которыми каждый мыслящий грузин был проникнут по отношению к нему», утвердившему «чистую этику совершенной человечности». Эти пророческие слова известного грузинского педагога Якова Гогебашвили полностью оправдались.

В надгробном слове у могилы Ильи Чавчавадзе епископ Имеретинский Леонид сказал, что лучи его поэзии достигают сокровенных уголков человеческой души. Эти слова звучат сегодня особенно убедительно: духовный свет великого поэта пронизывает нас сквозь толщу десятилетий током немеркнущей любви к людям, к родному народу, созидающему свое достойное будущее.

Канонизация великого поэта — праведника и страстотерпца, гения и святого, — исцелила рану, до недавних пор кровоточившую в сердце Грузии…

В заключение и в подтверждение всего вышесказанного позвольте прочитать две молитвы поэта.  Каждая из них — это стихотворение, которое так и называется — молитва (по-грузински — «Лоцва»); написаны обе молитвы в 1858 г. Они свидетельствуют об удивительном смирении и любви поэта ко Христу, его готовности к самопожертвованию и всецелой преданности Высшей, Божественной воле — Провидению или Промыслу:

 

МОЛИТВА

Я стою на коленях, Отец наш Небесный,

Пред Тобой, не прося ни богатства, ни чести,

Да пребудет без скверны молитва святая!

Но хочу, чтоб, как небо, душа засияла!

Чтобы сердце к врагам запылало любовью,

Даже если пронзят, обагрят его кровью;

И я мог бы молиться, как на Небе рыдают:

Ты прости их, Господь, что творят — то не знают...

 

***

МОЛИТВА

Когда демон неверья, отрицанья, лукавства

Даст душе ослабевшей чашу с ядом соблазна,

Пощади меня, Боже, обойденного роком,

И не дай к этой чаше прильнуть ненароком.

Но коль мерой подобной испытать меня надо

И Твое попущенье над кознями ада,

Да постигну Твой Промысл, свою волю склоня,

И да сбудется воля святая Твоя!

(Перевод В. Никитина)

 

[1] 30 августа 1907 г. Илья Чавчавадзе с супругой ехал из Тбилиси в свое имение Сагурамо. По дороге, около г. Мцхета, на них напали террористы из партии социал-демократов и застрелили Илью. Кавказский военный трибунал приговорил убийц Ильи Чавчавадзе к казни через повешение. Супруга Ильи Чавчавадзе — княгиня Ольга Гурамишвили обратилась к генерал-губернатору с прошением о помиловании, утверждая, что сам Илья Чавчавадзе, будь он жив, поступил бы так же — признав в своих убийцах заблудших братьев.

 

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master