год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Мнение


Про верующих и христиан

 

Марина Михайлова

Что мне кажется в высшей степени симптоматичным в дебатах последнего времени, развернувшихся вокруг вопросов веры, религии и Церкви, так это отсутствие в них слова «христианство» и его производных. Депутаты дружно встали на защиту чувств верующих (не христиан), общественность страстно обличает РПЦ (не христианство), чиновники насаждают в школе основы православной культуры (опять же не христианской) и т. д. При этом верующие обычно бывают представлены как нервные подозрительные субъекты, которые чуть что не по ним, впадают в неадекват, а в остальное время или бьются друг с другом (то есть верующие разных толков между собой), или страдают от общего несовершенства мира и по мере сил портят жизнь неверующим своим занудством и/или бестактными выходками. РПЦ, если доверять сказанному дискурсу, имеет лицо (и уста, премудрые словеса источающие) прот. Всеволода Чаплина и руку Святейшего Патриарха, на которой сияют часы несметной цены, перемещается строго на «Мерседесе» и все силы свои полагает на служение власти. Соглашусь, эта вербально-визуальная конструкция к христианству никакого отношения не имеет, так что отмеченное выше умолчание — истина, которая являет себя даже в манипулятивном дискурсе медиа и бурлении интернета.

Более того, этот конструкт не имеет отношения и к Русской православной церкви, потому что Церковь, согласно ее учению о самой себе, не является ни организацией, ни партией, ни клубом по интересам. Церковь определяет себя как Тело Христово, Невесту Христову и народ Божий. Обратите внимание: самоидентификация Церкви осуществляется именно и только через отношения со Христом Богом. Русская православная церковь в этом смысле не исключение: это сообщество людей вокруг Христа. Церковь — «царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел» (1 Пет 2:9), по слову апостола Петра. Отсюда следует важная вещь: любой христианин может сказать, перефразируя Короля-Солнце Людовика XIV: «Церковь — это я», потому что в каждом, кто принадлежит к Церкви, может быть явлена истина. Одновременно отсюда следует, что высказывания никакого лица, даже если это лицо занимает ответственную должность в серьезной организации, не являются априори мнением Церкви. Все зависит от того, насколько говорящий близок Христу, прозрачен для Евангелия. Поэтому неграмотны броские заголовки вроде «РПЦ предлагает считать оскорбление чувств верующих уголовным преступлением». Это не Церковь предлагает, это частная позиция одного из членов Церкви по данному вопросу. Но поскольку нам нужен мощный информационный повод, назовем высказывания о. Всеволода мнением Церкви — и волна покатилась, холивары вспыхнули.

К чему я, собственно, клоню свою пламенную речь? К тому, что в результате всех этих смещений понятий, небольших терминологических недоразумений и особенностей построения кадра возникает ситуация, когда страсти-мордасти, кипящие вокруг симулякра, являются надежнейшей гарантией того, что христианство в его реальности и, смею сказать, красоте никому уже нимало не интересно. Истощив свои силы в переживаниях за судьбу Pussy Riot или в гневном осуждении того или иного персонажа, маркированного как репрезентант РПЦ, мы уже не способны всерьез увидеть уж я не говорю реальность Евангелия, но даже и реальность тех христианских сообществ и личностей, которые рядом с нами. В дневниках о. Александра Шмемана есть такое важное место: он перечисляет телевизионные новости, по большей части мрачные (дело происходит в мае 1982 г. во время англо-аргентинского вооруженного конфликта, плюс нестабильность в Восточной Европе и на Ближнем Востоке), и задает вопрос: «Что же реально? Все перечисленное выше или этот момент? Пустой, залитый солнцем дом, деревья в цвету за окном, далекие белые тучки, плывущие по "лазури", тишина моего кабинета, безмолвного присутствия — дружеского, радостного — книг на полках»[1]. Не будем спешить упрекать Шмемана в эгоизме и холодности к судьбам мира. Он говорит о другом: вовлеченность в медиаболтовню препятствует нам видеть мир в его таинственной, многомерной, подвижной и предназначенной нашему взгляду здесь и сейчас реальности. Собственно, и в случае с верующими и христианами так: заглядываю в интернет — а там верующие — ужас, ужас, бежим, бежим! Прихожу в свою церковь — а там христиане — и ничего: кто учит, кто лечит, кто строит; с чувствами своими справляются без помощи государства, на людей не бросаются, головой пользуются по назначению, веселые, незлые, а иногда так и просто добрые люди.

Менее всего мне бы хотелось, чтобы сказанное было истолковано как поддержка православно-патриотического фронта и осуждение общественного мнения. В мою задачу не входило оскорбить чувства неверующих. Рискуя показаться занудой, еще раз подчеркну, что вовсе не одобряю тех приговоров, законопроектов и демаршей, которые горячо обсуждаются в последние месяцы, и, скорее, готова разделять многие позиции возмущенной общественности. Именно поэтому мне и кажется ошибкой устойчивое восприятие верующих как агрессивных невротиков, а Русской православной церкви как некоего монолитного монстра, душителя свободы, пособника власти, преследователя инакомыслящих и проч. В конце концов, и меня можно назвать верующей, и я тоже принадлежу к РПЦ, но ни одному из вышеперечисленных пороков, слава Богу, не подвержена.

 

[1] Шмеман А., протопресвитер. Дневники. 1973–1983. М., 2005. С. 635.

 

 

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master