год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Образ


Стихи

 

Александр Зорин

                     ***

 

В чистых лесах под Варшавой

Западом дышит Восток.

За богатырской дубравой

Прячется монастырек.

 

Смуглому сердцу окажет

Помощь обитель сия.

Трудится горстка монашек —

Девы Марии семья.

 

Каждого смертного в храме

Тянет к источнику сил.

Свет над святыми дарами

Теплится, неугасим.

 

Кажется даже возвышен

Нимб восходящей Луны.

Дивно. Давно я не слышал

Внятной, как здесь, тишины.

 

Что обновляет значенье

Каждой прочтенной строки.

Ширится свод откровенья

Евангелиста Луки.

 

Если подумаем здраво,

Братие, можно ли клясть

Единоверца?..

В чем, право,

Разница — слева ли, справа

Крестное знаменье класть?!

 

Междоусобных насилий

Месиво, общий наш враг,

В лоск исхлестали Россию.

Польшу, пожалуй, не так.

 

Зиждется слово и дело

Богу послушных сестер.

Польска еще не сгинела,

Если не сгинул Костел.

 

 

                     ***

 

Он сбросил листья все…

И в листья врос.

Он ветви оголенные вознес

В благодаренье… На руках зари

Парит… не отделяясь от земли.

 

Его разъятость не окинуть взором.

Он, озаренный гаснущим простором,

Весь высвечен, до косточки, насквозь…

От шумного освободился плена.

Его живая аура нетленна.

Он здесь и там. И с листьями и врозь.

 

Малиновка, щебечущая где-то,

Свидетельствует: жизнь его воспета,

По осени обретшего простор…

Уходит в небо медленный костер,

Без пламени…

Иного полон света.

 

 

                      ***

 

Ель нагая иголочки сбросила

По весне. Крупношерстный, густой

Гибнет лес возле нашего озера.

Пол-России сожрал сухостой.

 

Тут, однако, вопрос: кто кого еще?

Кто кому изгрызает хребет?..

Не сама ли себе?.. На побоище,

На пожарище нашем, на гноище

Вырос наших кровей короед.

 

Мы, конечно, ответчики грешные.

Чем больнее, тем слаще печаль.

Но, быть может, сквозь эти проплешины

Повиднее откроется даль…

 

Ишь как трудятся полчища каиновы…

Ствол облупленный гудом гудит.

Ночью угольной в эти прогалины

Изумленное небо глядит.

 

Не спасает уже ни молебствие,

Ни суровая наша зима.

Может, правда, стихийное бедствие

Одолеет стихия сама…

 

 

                     ***

 

В октябре смертоносные дни.

Дням рожденья, надеюсь, сродни.

 

Умер брат мой, отец… Да и мама

Начала уходить в октябре…

Отключаясь от мира, дремала,

Будто ниже и ниже к земле,

На одном опускалась крыле.

 

Нынче дивная осень щедра.

Уношу из лесного шатра

Чудотворные краску за краской.

 

Красноперый октябрь откружил

Надо мною… И я, старожил,

На него оглянулся с опаской.

 

 

                     ***

 

Вошли в эпоху Третьей Мировой.

Отныне все мы на передовой.

 

Не избежать возвышенному взору

Смотреть в глаза глобальному террору.

 

А в нашем ополчении разлад…

Запутались: где друг, где враг, где брат?..

 

И в свете указующей бравады

Все те же за спиной заградотряды.

 

 

Библия и газета

 

Верному стражу Завета,

Чтущему ритуал,

Послана свыше газета,

Чтобы не вышел в астрал.

 

С Библией вечность обрящем.

И просветимся вполне.

Но кое-что о настоящем

Знать не мешало бы дне.

 

Мне самому не по нраву

В бездну таращить глаза.

Но да не рухнет в канаву,

Взирающий на небеса!

 

Даже в одно бы касанье

Глянуть по сторонам —

Станет Святое Писанье

Ближе, понятнее нам.

 

Рано под благостной сенью

Тянущийся к спасенью

Празднует торжество.

Пусть же газета на землю

За ноги стащит его.

 

 

                   ***

 

«Когда я был совсем маленьким, я мечтал

О маме, мечтал лет до шести»

 Рубен Гонсалес Гальего

«Белое на черном»

 

Он встречен, как праздник, родными людьми

Под звуки веселой свирели.

Купается он в океане любви —

В своей родословной купели.

 

Все толки о нем. Он центральный объект.

Везут его с дачи на дачу.

Имеет родителей — полный комплект.

И бабушку с дедом впридачу.

 

Игрушки ему дорогие несут

Знакомые тети и дяди.

Его захватил уже творческий зуд —

Каляки-маляки в тетради.

 

Скользит дельфиненок в искристой волне.

Резвится, сияет, смеется.

Дай Бог, чтобы в нашей несчастной стране

Его не постигло сиротство.

 

Он скоро научится книжки читать.

Научится взрослым перечить.

Но Бог да поможет его воспитать

И школою не искалечить.

 

И горько завидуют где-то ему

Те тысячи тысяч — в приютах

Его одногодков, глядящих во тьму,

По форме одетых, обутых.

 

 

По мотивам картины  К. Маковского

«Дети бегут от грозы» (1872 г.)

 

Анютка — с рожденья в заботах —

Босая по лугу бежит.

Вцепившись в нее, на закорках

Егорка от страха дрожит.

 

Кикимора прячется в яме.

Рогатый прикинулся пнем.

Порыкивает за холмами,

Грозится и скалится гром.

 

Лихая беда неминуча.

Оттуда, нацелясь в обход,

Как будто медведиха, туча

На задние лапы встает.

 

Вот-вот подомнет… Через реку

По хлипким мосточкам спешит…

И дальше — по склону, по снегу,

Навстречу двадцатому веку

Босая Россия бежит.

 

А больше и некуда… Вроде,

Грядущее ясно вполне…

При гибельной непогоде

Светло только в той стороне.

 

Упасть бы хотя под корягу

Какую… И тучу заклясть!

Навстречу Совдепу, ГУЛАГу,

Бежит ко всеобщему благу,

Коммунии — в самую пасть.

 

Как долго в блокаде природной

Еще ей дрожать и дрожать…

От общей беды безысходной,

Помимо той кривды вольготной

Ей некуда было бежать.

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master