год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Свидетели Христовы сегодня


Будущее — за малыми общинами,
где слабые и сильные живут вместе

 

С 7 по 9 ноября 2013 г. в Париже проходила встреча представителей христианских общин и движений «Вместе для Европы».

Мы уже писали о подобных встречах: в Штутгарте в мае 2007 г. («Свежий ветер для усталой Европы», № 2/2007), в Риме в ноябре 2011 г. (А. Риккарди «Если мы будем вместе», № 4/2011).

Тема конференции этого года — «Солидарность с бедными». В ходе встречи была возможность как поделиться тем, что происходит в разных общинах, какие отклики есть на прошедшие встречи «Вместе для Европы», так и поразмышлять над тем, каково призвание христиан в этом мире, какими нам нужно быть и как жить, чтобы нести свет Христов в этот мир.

«Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин 13:34–35) — эти слова Спасителя, прочитанные в ходе молитвы в первый вечер конференции, задали тон всей трехдневной встрече.

В центре утренней молитвы, с которой начался второй день конференции, был Псалом 22(23). «Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться…»

В последний день конференции утреннюю молитву проводили православные участники встречи. Молитву продолжил Кирилл Соллогуб своими размышлениями о таинстве Евхаристии и таинстве братства как двух аспектах жизни Церкви. Также он рассказал о матери Марии (Скобцовой). Его выступление мы публикуем ниже.

Тема солидарности с бедными, слабыми и отверженными в мире, где царствует «нормальность» как стремление к внешнему успеху была очень глубоко раскрыта Жаном Ванье. Его выступление было одним из ярчайших моментов конференции, мы также публикуем его в этом выпуске.

Эти три дня конференции были замечательной возможностью познакомиться с новыми братьями и сестрами, заново ощутить связь с другими членами Тела Христова, увидеть, чем живут христиане в других странах, и посмотреть на собственную ситуацию, на жизнь своей страны и своей Церкви более широким взглядом.

 

Выступление на конференции «Вместе для Европы». 8 ноября 2013 г., Париж

Жан Ванье

Ведущий:

Сегодня с нами Жан Ванье — это для нас большая честь и вместе с тем большая радость. Прежде чем говорить о харизме «Ковчега», я попробую кратко рассказать о Жане. Жан родился в Женеве, он гражданин Канады, детство провел во Франции и в Англии. Во время Второй мировой войны он очень рано поступил на службу во флот, но, получив такой опыт, он решил оставить службу в 1950 г., чтобы посвятить себя другой жизни, несмотря на многообещающую карьеру, которая, без сомнения, ожидала его в ВМФ. 1950-е гг. стали для него временем поиска смысла и углубления веры, временем размышлений о том, как жить по Евангелию каждый день. С этой целью Жан учился в международном центре богословского образования для мирян «Живая вода», где познакомился с доминиканцем о. Тома Филиппом, руководителем центра. И эта встреча становится для него особенным, поворотным моментом и началом многолетней дружбы. В это же время он пишет докторскую диссертацию по философии об этике Аристотеля, защита которой состоялась в 1962 г. в Париже. Диссертация называлась «Вкус счастья». В конце 1963 г. Жан Ванье навестил о. Тома, которого только что направили окормлять дом «Валь Флери» в Троли, близ г. Компьеня, где Жан живет с тех пор и по сей день. «Валь Флери» — это приют для тридцати человек с умственными отклонениями. Затем он отправился в Канаду, где преподавал в колледже Сен Мишель в Торонто. Однако, несмотря на любовь к преподаванию, Жан вернулся в Троли, все больше интересуясь жизнью умственно отсталых людей. Этот интерес привел его в психиатрическую больницу в южном пригороде Парижа, где ему открылись сложнейшие условия жизни пациентов.  Он встретил там Рафаэля и Филиппа, двух инвалидов, и его глубоко тронуло их несчастье. Жан при поддержке о. Тома решил купить небольшой домик, чтобы поселиться в нем со своими двумя друзьями — Рафаэлем и Филиппом. Там началась новая жизнь. Это изначально было не столько организацией, которую основал Жан Ванье, сколько призывом жить вместе с людьми, чей внутренний крик его тронул. И этот личный призыв стал началом общины «Ковчег» (фр. L'Arche), о чем Жан сейчас расскажет. Так, в этот поворотный момент в его жизни, благодаря встрече с Рафаэлем и Филиппом, а также с о. Тома, родилась община «Ковчег». Сегодня общины существуют на пяти континентах и насчитывают десятки тысяч человек. Также с Мари-Элен Матье он основал движение «Вера и Свет», и оно поистине огромно… И сегодня мы услышим слова Жана о братстве и об общей жизни.

 

Жан Ванье:

Начну, цитируя Иисуса: Царствие Божие — это брачный пир (ср. Мф 22:2–3). И никто не хочет прийти на этот брачный пир, все приглашенные отказываются. Царь, пригласивший гостей на свадьбу сына, разгневался. В Евангелии от Луки он повторяет: «Пойди ... и приведи сюда нищих, увечных, хромых и слепых» (Лк 14:21). Вот это то, что я пытаюсь претворить в жизнь на протяжении более пятидесяти лет.

Началось все с Рафаэля и Филиппа. Рафаэля, ставшего инвалидом в результате перенесенного менингита, поместили в интернат после смерти родителей, подобным образом туда попал и Филипп, перенесший энцефалит. Там я их и встретил. Я начну с того, что скажу вам: люди с умственными отклонениями — самые притесняемые в этом мире. Я говорю это вам, поскольку видел самые удручающие случаи. Их называют грубо: «неполноценные», «дебилы»… — вы все это знаете. Здесь возникает очень болезненный вопрос: сегодня совершается много абортов. В 97% случаев, когда становится известно об умственных отклонениях будущих детей, беременность прерывается. Если же такие дети появляются на свет, то доля их незавидна, какую точку земного шара мы бы ни взяли. Сегодня в мире существует большая проблема взаимоотношений между сильными и слабыми. Разрыв между ними огромен. Говоря о слабых, я говорю в том числе и об огромном количестве старых людей, а среди них — о тех, кто страдает болезнью Альцгеймера, многие из них живут в большой бедности. Во Франции двадцать пять тысяч человек занимаются проституцией, в Германии — сорок пять тысяч. Огромное количество людей страдает от заболеваний, находятся в тюрьмах. Нас ждут трудные времена:  смогут ли сильные защитить слабых? Могу с большой вероятностью сказать, что нет, не смогут. Скорее всего, очень скоро мы столкнемся с решением об эвтаназии для многих из этих людей, скорее всего это коснется тех, кто страдает болезнью Альцгеймера. Они чувствуют себя потерянными. И единственный способ им помочь — это выстроить с ними глубокие отношения, используя то, что их очень трогает, — прикосновение, взгляд и огромное желание присутствия. Все это пробуждает ту глубинную личность, которая часто скрыта из-за потери памяти.

Но проблема отношений между сильными и слабыми огромна. Однажды я общался с маленькой группой баптистов из Австралии, которые работают в трущобах Таиланда. Они решили создать малые группы для работы в бедных кварталах, и они обнаружили, что сегодня полтора миллиарда человек во всем мире живет в трущобах, будь то Африка и пр. И факт, о котором я не знал, но который они подтвердили: ежедневно 100 тысяч человек перемещаются в трущобы, в первую очередь — люди, приезжающие в город из деревни. И во многих нищих кварталах это контролируется мафией. Я говорю об этом, потому что несколько лет назад, когда я навещал маленькую общину «Ковчег» в Гондурасе, рядом с Тегусигальпой, мне показали здание, в котором располагались мафиози. Как сказала мне ответственная за общину: «Они уничтожают нашу молодежь, давая им наркотики». Все это происходит под покровительством полиции и политиков. Во многих странах, например, в Мексике, ситуация еще ужаснее. Трущобы контролируются мафией. И все это знают. Примечательно, что Папа Франциск, будучи епископом, служил в трущобах вместе со священником, которому наркоторговцы угрожали расправой…

Я был на войне. Война — это нечто ужасное. После войны мир узнал об Освенциме и об атомной бомбе. Я покинул флот, чтобы следовать за Иисусом, встретил о. Тома, познакомился с миром умственно отсталых людей, как я уже говорил, миром глубоко угнетенных. Приведу пример канадской общины. Эта община приняла к себе 70-летнего человека из интерната для умственно отсталых, который в тот момент закрывался. Связались с родными братьями и сестрами этого человека, но они даже не знали, что у них есть брат, который долгие годы жил в специнтернате. Не знали, потому что иметь такого ребенка было позором для семьи.

Обстоятельства моей жизни сложились так, что я поселился вместе с Рафаэлем и Филиппом. Поскольку готовил еду я, питались мы очень плохо. Рафаэль говорил мало, а Филипп, наоборот, был излишне разговорчивым. Мы жили вместе, ради Евангелия, ради Иисуса, и со временем я обнаружил потрясающую вещь: они меня изменили. Это правда. Когда живешь с такими людьми, как Рафаэль и Филипп, ты много веселишься, ты всегда счастлив и у тебя всегда праздник и веселье. Не знаю, заметили ли вы, но люди в нашем мире весьма странные: они очень серьезны, строят планы… Прожив уже почти пятьдесят лет в «Ковчеге», в одном доме с Патриком, Андре, я понял, что правда в том, что «их есть Царство Небесное» (Мф 5:3).

Расскажу историю о тайне, о которой говорит апостол Павел: «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и униженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, — для того, чтобы никакая плоть не кичилась перед Богом» (1 Кор 1:26–27). После первого Причастия Франсиса, 11-летнего мальчика, страдавшего умственными отклонениями, во время небольшого праздника, на котором все веселились, его дядя обратился к его матери: «Какая прекрасная служба, жаль только, что Франсис ничего не понял». Женщина была шокирована отношением своего брата, и у нее на глазах выступили слезы. Малыш Франсис, увидев слезы мамы, сказал: «Не волнуйся, мама, Иисус любит меня таким, какой я есть». Да, я не такой, каким меня хотел бы видеть мой дядя, не такой, какого ждала ты, мама, и скорее всего — не такой, каким сам хотел бы быть.  Но Иисус любит меня таким, какой я есть. Я люблю рассказывать эту историю, поскольку в моей общине мы проводим встречи для бездомных, иногда для тех, кто занимается проституцией. И я говорю им: «Иисус любит тебя таким, какой ты есть, возможно, ты живешь на улице, возможно, нам тяжело полюбить тебя таким, какой ты, мы-то хотим тебя изменить, но Иисус тебя любит, как есть».

Из моей совместной жизни с Филиппом и Рафаэлем я вынес много нового, я ощутил, возможно, величайшую несправедливость нашего мира — тиранию «нормальности», когда молодые люди должны стремиться к достижению личных успехов. Идея устремленности к интеллектуальным успехам внедряется очень рано, поскольку если ты не соответствуешь, то не поступишь в университет и т. д., и

т. п. Все должны быть похожими, красивыми, успешными. Если ты не преуспел, ты остаешься в стороне, униженный, не представляя никакой ценности. Церкви зачастую не осознают сокровище личности. На днях я читал письмо Бонхеффера к бабушке, написанное во время его пребывания в колледже Бетель («Вифлеем») в Америке. Прекрасное письмо о том, как ему радостно находиться там вместе со всеми инвалидами, о которых заботятся диакониссы, он пишет, что они и есть — Церковь. Такова Церковь, поскольку в Боге нуждаются слабые.

Расскажу о нашем открытии. Нас много — 140 общин в разных странах, и в некоторых общинах живут люди разных конфессий и даже разных религий. Есть община в Вифлееме, куда входят палестинцы — и мусульмане, и христиане, в ней живут 15 умственно отсталых людей. Помню, как около двух лет назад, когда я посещал эту общину, мы придумали пантомиму для жителей Вифлеема, члены общины были в традиционных палестинских костюмах. После представления публика встала и начала аплодировать. Ко мне подошли  молодые мамы-мусульманки в слезах, которые сказали, что впервые их детям кто-то аплодировал. Существует тайна слабости и силы.

Каково же будущее Церкви? Думаю, будущее за малыми общинами, в которых слабые и сильные живут и молятся вместе. Совместная жизнь — это необыкновенное явление. Это жизнь вместе с очень хрупкими, очень маленькими людьми, возможно, неспособными ходить или видеть, как, например, Эрик, которого мы приняли в общину из психоневрологического диспансера, когда ему было 16 лет. Он был слепым и глухим. Мать оставила его, и ее можно понять — семья бедная, муж дальнобойщик... Она растерялась. В первые месяцы после рождения обнаружилась вся тяжесть врожденных увечий, и ребенка из приюта для слепых направили в психиатрический диспансер. Оттуда мы и забрали 16-летнего мальчика в свою общину. Я провел рядом с ним год там, где жили самые тяжелые наши инвалиды. Каждое утро мы умывали Эрика. Это был колоссальный опыт для меня, для мужчины, так же как и для матерей, ухаживающих за своими детьми. Эрик не видит и не слышит, единственный способ общения с ним — прикосновение. Единственное средство общения. А единственная цель «Ковчега» — сказать ему: «Ты прекраснее, чем думают другие». Из-за того, что его оставили, в Эрике было много тревоги, я не видел более тревожного юноши, чем он. Тревога — это не страх. Можно бояться собаки или темноты, но если собака исчезла, страх проходит. Тревога же — нечто более экзистенциальное. Есть ли в моей жизни смысл? Любит ли меня кто-нибудь? Человек потерян. Очевидно, что Эрик, оставленный в детстве в больнице в возрасте двух лет (мать только раз навестила его в психиатрической больнице, когда ему было четыре), чувствовал себя потерянным. Эрику нужно было понять, кто он.  Цель «Ковчега» и заключается в том, чтобы сказать такому человеку: «Как ты прекрасен! Я горжусь тем, что я рядом с тобой!». Я бы сказал, что основополагающей педагогикой «Ковчега» является радость от совместной жизни. «Я рад жить вместе с тобой» — сказать это Эрику можно было только руками. Руки становятся чем-то очень важным, они транслируют любовь.

Одно из открытий за время жизни в «Ковчеге» я сделал благодаря Патрику, психиатру, проработавшему с нами 26 лет. Он был неверующим человеком, но любил приходить к нам, объясняя это словами: «Вы верите в человека». Однажды я спросил Патрика, что отличает зрелого человека, что делает его до конца, в полной мере «человечным», и он, ни секунды не раздумывая, ответил: нежность. Нежность — это нечто очень особенное. Быть как Иисус значит стать нежным. Нежность — это способ приблизиться к людям. Как вид социальной связи и как проявляемое чувство нежность зачастую остается под запретом. Она призывает нас обнажить в себе все, что в нас есть нежного и мягкого. Мы каждое мгновение как бы подставляем себя под благословение. Разве можно устоять перед соблазном такого приключения, как общение между людьми, мягкое, деликатное, обнадеживающее, когда каждый жест несет спокойствие и ласку? Нежность — внутри всех вещей. Она — противоположность насилия. Насилию противопоставляется не «ненасилие», а нежность. И она невозможна без сочувствия как способности страдать вместе с другим, разделить с ним одну судьбу. Страдание неотделимо от счастья. Быть взрослым значит быть нежным, быть хрупким в мире. Нежность проявляется в прикосновении к сердцу другого, в том, как мы на него смотрим, как слушаем. Нет ни превозношения, ни умаления, но есть человеческое братство.

Эрик меня многому научил. «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога» (1 Кор 6:19). Это сказано о нашем теле. В нем Бог действует нежностью.

Один из двоих ответственных за движение «Ковчег» в Австралии как-то работал среди людей, занимающихся проституцией. Однажды в Сиднее знакомый ему молодой человек умирал от передозировки наркотиков. Обняв умирающего, он услышал его последние слова: «Ты всегда хотел изменить меня, но никогда не принимал меня таким, какой я есть». В самом деле, можно приступить к человеку в стремлении его изменить. Но если бы был контакт между людьми, и юноша мог рассказать свою историю… Просто так не начинают заниматься проституцией, за этим стоит история страданий — вероятно, ужасных страданий. И, возможно, поведав ее (если бы другой человек мог ее выслушать), юноша бы вместе со своим слушателем оплакал ее. Слушать историю — значит страдать. Чтобы выслушать историю человека, который стал преступником, человека, который окунулся в мир наркотиков, человека, который находится в тюрьме, нужно прийти с пустыми руками: «Я здесь не для того, чтобы изменить тебя, но чтобы выслушать. Расскажи свою историю».

Меня очень трогают первые слова Иисуса воскресшего. Иисус удивлен. Его первые слова после Воскресения: «Почему ты плачешь? Где твоя рана?» Если бы каждый из нас, воскресая с Иисусом, спрашивал: «Где твоя рана?»… Столько людей нуждается в утешении, столько людей страдает от скрытых ран, которые они не могут выразить. Мир нуждается в утешении. Ведь Иисус дает Святому Духу имя «Параклит» — «Утешитель». Это странно, почему Иисус говорит об «Утешителе»? Нигде больше в Библии не звучит это слово. Иисус говорит: «И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек…» (Ин 14:16). «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф 5:4). Это слово «Параклит» — глагол «утешать» появляется в переводе Септуагинты, в очень значимых местах, когда мы понимаем, что Господь, подобно матери, утешает Своих детей. Столько людей нуждаются в утешении, в том, чтобы их выслушали... Так, Эрик, о котором я вам рассказывал, после пребывания в часовне находился в умиротворенном состоянии. Когда находишься рядом с человеком, который не видит и не слышит, как Эрик, то невольно учишься интерпретировать его реакцию. И было очевидно, что в присутствии Божьем он «жил». По улыбке и некоторому физическому спокойствию, мирному положению его тела, можно было утверждать, что он определенным образом молился, что, безусловно, было действием благодати Божьей. Я часто привожу Эрика в пример, чтобы помочь другим в их молитве, в благодарении за жизнь, за осознание того, что «я существую». Думаю, Господь радуется, когда время от времени мы благодарим Его за жизнь.

Хочу еще рассказать вам о Полин. Когда мы приняли ее в «Ковчег», ей было сорок. У нее были парализованы ноги, она болела эпилепсией, но что действительно отличало ее, так это агрессия. Наш психиатр помог найти истоки этой ярости. Он сказал, что прежде всего ее агрессия была криком, посланием. Агрессия — это всегда крик, всегда послание. Причина агрессии Полин — сорок лет унижения. Она злилась на свое тело, на парализованные ноги, ведь она не ходила в школу, на улице над ней смеялись — унижение за унижением… Кроме того, ее родители не хотели такую дочь, и их тоже можно понять: они хотели иметь красивую дочь. В то же время, она страдала, потому что у двух ее сестер были взрослые дети, а ей, наверное, так хотелось иметь детей. Так что у нее была ненависть к собственному телу, гнев по отношению к нему. Ее тело — та реальность, которая делает ее изгоем, из-за которой она не может радовать свою семью, быть успешной в школе, но при этом вынуждена жить в мире, где царит «нормальность». Естественно, она злилась на свое тело: «Хочет ли кто-нибудь меня выслушать? Любит ли меня кто-нибудь?» «Ковчег» — это школа, где учат любить. Любить непросто. Вы знаете определение любви, данное апостолом Павлом: любовь — это терпение. Жизнь с Эриком или Полин требовала много терпения. Это служение. И в конце апостол Павел описывает любовь так: она все переносит, всему верит, всего надеется и все прощает (ср. 1 Кор 13:7). Любовь требовательна. И это очень-очень долгий путь.

Многие ассистенты[1] приходят в «Ковчег», потому что они слышали, что это христианская община, нашли через Интернет или иным путем информацию о том, что у нас живут умственно отсталые. Наша община во Франции насчитывает около трехсот молодых людей, которые приезжают на один год, во Франции их работу и проживание оплачивает государство. Они приезжают с намерением сделать добро. Это хорошее намерение, однако приехать в «Ковчег» — значит войти в общину, подружиться, есть за одним столом, это значит воплотить в жизнь слова Иисуса: «...когда делаешь обед или ужин, не зови друзей твоих, ни братьев твоих, ни родственников твоих, ни соседей богатых, чтобы и они тебя когда не позвали и не получил ты воздаяния. Но, когда делаешь пир, зови нищих, увечных, хромых, слепых…» (Лк 14:12–13), то есть всех, кто выброшен на обочину жизни. И Он не говорит: они будут счастливы, потому что вы накормили их изысканной пищей. Он не говорит, что они будут счастливы, но Он указывает на вас: вы будете «блаженны», то есть не просто счастливы, а по-особенному счастливы, потому что блаженство — это дверь в Царство Божие. Ассистенты должны изменяться. Они приходят делать добро из мира, в котором следует быть успешным. Они приходят делать доброе дело в «Ковчеге», но нужно, чтобы они изменялись, учились слушать, создавать узы взаимного доверия. По сути, быть в «Ковчеге» — это быть добрым самарянином. Добрый самарянин остановился рядом с пострадавшим на улице не потому, что тот был самарянином, не потому что он принадлежал к той же культуре или религии. Он остановился, потому что он тоже был человеком: «Ты — мой брат, ты  — моя сестра». И вот самарянин приводит этого раненого иудея в гостиницу, они могли бы провести ночь вместе, представляю, о чем бы они могли говорить… Иудей мог бы сказать самарянину: «Ты мне помог! Это невозможно! Иудеи — и те не захотели помочь». А самарянин ответил бы: «Я думаю, что ты прекрасен. Иудеи меня презирали, но в тебе тот, кто должен быть моим врагом с точки зрения культуры, стал мне другом».

Община «Вера и свет» есть в Чили. Помню, как меня встречали в аэропорту Сантьяго и, показывая на город, сказали: слева — все трущобы Сантьяго, справа — все богатые дома, охраняемые полицией и военными, и никто не пересекает улицу. Никто не пересекает улицу! И это правда — пересечь улицу не так просто. Со стороны богатых это тоже не так просто пересечь улицу, они этого не делают, они чураются бедноты. Мы видим их вокруг, приглашаем жителей соседнего квартала или кого-то издалека в общину, хорошо проводим время вместе, празднуем. Часто они говорят, что боялись прийти в «Ковчег». Это страх не понять другого, столкнуться с чем-то отличным от себя. «Не бойся» — эти слова часто встречаются в Писании, их часто говорит Иисус, — «Иисус с тобой». Итак, «Ковчег» — это место, где ассистенты, приезжающие на год, должны измениться. Не каждый становится христианином. Но они меняются, отходя от привычного представления о «нормальности», при котором  идея успеха в жизни является фундаментальной. Им следует осознать, что это не так. Единственное, что важно — стать братьями и сестрами, встретить другого человека. Такова точка зрения Иисуса. Очень простая точка зрения: нести Благую весть бедным, свободу — угнетенным, освобождение — узникам, зрение — слепым. Речь не о том, чтобы приехать в «Ковчег» и говорить умственно отсталому человеку: «Иисус тебя любит», «я тебя люблю» (потому что я принял такое решение на ближайший год). Речь не о том, чтобы болтать об Иисусе, слишком просто сказать человеку: «Иисус любит тебя». «Ковчег» — место, где учатся любить, и это очень долгий путь. За время моей жизни вместе с инвалидами я открыл в себе много агрессии. Я человек, полный энергии, а когда в нас много энергии, в нас также много агрессии. И если что-то вызывает у такого человека недовольство, часто реакция — глубокая ярость. Но в Евангелии сказано: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас» (Мф 5:44).

Эрик научил меня быть мягким, спокойным, чтобы успокаивать его, чувствовать нежность Божью, чтобы давать ему нежность. С Люсьеном было трудно. Люсьен — молодой человек с кататоническим синдромом, с расстройством психики, он не смотрел в глаза, не разговаривал. Он тридцать лет прожил с матерью. Его мать — необыкновенная женщина, которая все взяла на себя. Но после ее госпитализации он остался один. У Люсьена отлучение от матери вызвало острое беспокойство. Когда он попал в «Ковчег», он все время выл, очень напряженно, и я могу сказать, что его тревожность пробудила мои страхи, а его крики вызвали мой крик. Жизнь с ним показала, как тревога порождает психологическую ненависть, а ненависть превращается в ярость. Я увидел, каким резким могу быть. К счастью, я живу в общине, где есть другие люди, которые могут справиться с тем, с чем не удается справиться мне. Многие ассистенты при этом моложе меня. Мы говорили о Люсьене с психиатром, и он сказал, что может дать ему лекарственные препараты, но сделает он это не из-за самого Люсьена, а только из-за нас, ассистентов, потому что сам Люсьен нуждается в крике.

Я многое узнал о своей душе. Я понял, что жизнь рядом с очень хрупкими людьми прекрасна,  это время благодати, эта жизнь по-настоящему меняет, учит создавать по-настоящему человечный мир, в котором нет ужасных барьеров между жителями трущоб и богатыми людьми, барьеров, отделяющих инвалидов, стариков и безработных, тех, кто находится в тюрьмах или психиатрических больницах. Иисус пришел, «Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду» (Еф 2:14). Он пришел собрать нас, все человечество, воедино. «Ковчег» научил меня многим вещам, научил меня внимательно прислушиваться к реальности. Потому что главное в «Ковчеге» — это: в чем нуждается Полин? В чем нуждается Эрик? В центре жизни общины не ассистенты, а умственно отсталые люди и их отношения, их общая жизнь с ассистентами. Поэтому община становится местом, где Эрик, Полин меняются, Рафаэль, Филипп меняются, ассистенты  меняются, я меняюсь. Вместе мы открываем тайну Евангелия, тайну Иисуса, тайну Воплощения: «Слово стало плотью» (Ин 1:14). В «Ковчеге» есть две самые важные составляющие: одна из них — праздновать и веселиться вместе, а вторая — умывать друг другу ноги. Именно эти две вещи любит Иисус.

Перевод с французского Кристины Бородиной
под редакцией Марии Великановой.

 

Фотографии Карины Черняк и с сайта http://ensemblepoureurope.fr

 

[1] Ассистентами в «Ковчеге» называют здоровых людей, живущих в общинах вместе с умственно отсталыми.

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master