год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Лики современной культуры


Встреча навсегда

 

Мария Романушко

8 декабря 2013 г. в ХКЦ «Встреча» состоялась презентация книги Марии Романушко «Валерий Каптерев. Гений, котрого пора открыть». К презентации книги была приурочена выставка картин В. Каптерева.

 

Художник Валерий Всеволодович Каптерев и его жена, поэт Людмила Федоровна Окназова были первыми настоящими христианами, которых я встретила в своей жизни.

Мне было 22 года, на дворе стояло нестерпимо жаркое лето 1972 г…

А еще это время было глухое-атеистическое. Среди моих родных и знакомых не было ни одного верующего человека. И не было вокруг никого, с кем можно было бы поговорить о главном. О том, что меня давно волновало и не давало покоя…

Валерий Каптерев и Людмила Окназова.
1970-е гг.

И вот в июле 1972 г. Виктор Кротов привел меня в гости к художнику Валерию Каптереву. Мы пришли целой компанией. В первую минуту знакомства художник и его жена показались мне старенькими и уставшими. Ему было на ту пору 72 года, а Людмиле Федоровне было 67 лет.

Но когда Валерий Всеволодович стал показывать свои картины, яркие, необычные, по-детски озорные, и когда Людмила Федоровна стала читать свои стихи, полные молодой энергии и удивительной свежести, я тут же забыла об их возрасте… И не вспоминала о нем больше никогда.

Не только детским озорством и радостью жизни покоряли картины Каптерева. В них были заключены мудрость и тонкая философия, и какая-то загадка, даже тайна… А более всего в тот первый приход меня покорила картина «Вечерний звон» — с жарким заревом заката, раскачивающимися от колокольного звона куполами маленького храма, цветущей сиренью и замершим перед красотой мира иноком…

 

А стихи Людмилы Федоровны, которые она читала во время чаепития, так и звучат во мне:

 

Вечер пахнет чаем и жасмином,

Лунно полыхающим в саду.

Начинаясь медленно и длинно,

Разговор уходит в высоту…

 

Стук посуды на веранде где-то,

С гор летящий запах диких смол,

Тесный круг тепла под кругом света,

К чаепитию накрытый стол…

 

Странник. 1958 г.

В отличие от большинства поэтов, которые читают свои стихи монотонно, на одной ноте, Людмила Федоровна читала совершенно завораживающе. Худенькая, хрупкая, похожая на былинку, она обладала сильным, музыкальным голосом, и этот голос вел за собой и погружал в совершенно иную реальность…

 

Ни в сны, ни в гаданья

Не верую больше —

Такая свобода в незнании страха!

Ты встал океаном и пламенем, Боже,

И стала душа горячей и моложе,

И к песне готова, как малая птаха…

 

Эти стихи были как раз о том, о чем мне давно хотелось с кем-нибудь поговорить!..

 

«Не под пустым небом живем»

А через несколько дней случилась трагедия: умер человек, который много значил для меня, — Леонид Енгибаров, «клоун с осенью в сердце», гениальный мим. Ему было 37 лет.

Я очень горевала тогда. И мои друзья не находили для меня нужных слов, чтоб утешить. Но однажды вечером раздался телефонный звонок. В трубке голос Валерия Каптерева. Этот голос, полный тепла и сочувствия, позвал меня в гости.

Конечно же, Каптеревы понимали, что у меня горе — ведь все стихи, которые я читала в вечер нашего знакомства, были посвящены именно Енгибарову…

Вечерний звон. 1967 г.

В тот вечер я была у них одна. Валерий Всеволодович показывал картины — мне одной. Людмила Федоровна заварила крепкий, пахучий чай и читала стихи — для меня.

Каптеревы тоже горевали о Енгибарове. А о том, насколько был потрясен его уходом Валерий Всеволодович, я поняла, когда увидела на обороте «Вечернего звона» под датой написания картины «1967 год» крупным каптеревским почерком приписку — «25 июля 1972 года». Таким образом, Валерий Каптерев посвятил «Вечерний звон» памяти Великого Мима…

Каптеревы не говорили мне в тот вечер никаких особых слов сочувствия. Просто они со мной были. Были всем сердцем. Я чувствовала себя в чудесном круге тепла и света... Чувствовала, что меня любят — так, как никто и никогда меня не любил.

Так, через Валерия Всеволодовича и через Людмилу Федоровну со мной явно говорил Бог. Который не хотел, чтобы после 25 июля я осталась в пустоте. Который не хотел, чтобы я умирала от горя в 22 года.

 

Одним из любимых выражений Людмилы Федоровны было — «Не под пустым небом живем». В тот вечер у Каптеревых я ощутила это в полной мере. Шла к ним полумертвой, а уходила от них живой и… счастливой.

 

Обретение семьи

Портрет жены. Херсонес.
1961–62 гг.

Автопортрет у мольберта.
1962–63 гг.

В то лето Каптеревы из коммуналки на Кадашевской набережной переселились в Газетный переулок, в небольшую двухкомнатную квартиру с лоджией. На этой лоджии Валерий Всеволодович устроил чудесный сад. Да, это был настоящий сад, с двумя ивовыми деревцами, которые нежно опушались по весне, с огромным ревенем, который мощно раскидывал свои листья, сад с россыпью незабудок, маргариток, ромашек и разноцветных астр… Идя по переулку, прохожие порой останавливались и смотрели на этот сад, как на прекрасный сон!

 

Жили Каптеревы бедно, на две крошечные пенсии. Не было у них ни телевизора, ни холодильника. Великий художник спал на жестком топчане в своей комнате-мастерской, а великий поэт — на старой раскладушке рядом со своим старым роялем. На завтрак порой у них бывал один плавленый сырок на двоих. Но они не горевали и никогда ни на что не жаловались: ни на отсутствие денег, ни на некрепкое здоровье. У Каптерева за плечами было уже два инфаркта, но он не ходил, а бегал, терпеть не мог, когда ему стремились в чем-то помочь, и в транспорте всегда уступал место женщине.

Несмотря на бедность обстановки, их дом был полон красоты, богатства и радости! Все стены в дивных картинах, на полу в его комнате, на старой циновке — камни, черепки, старинные кувшины, азиатская посуда… Все это Каптерев привез когда-то из экспедиций… У Людмилы Федоровны на рояле — любимые крымские камушки и старинный светильник — прозрачная фигура Христа.

 

Каждый вечер кто-то приходил. Дом был открыт для друзей. А друзья приводили своих друзей и знакомых… Ученые и музыканты, поэты и артисты, философы и художники… Много молодежи. Каждый вечер — показ картин, непременное чаепитие с баранками и пряниками, которые принесли сами гости, чтение стихов, разговоры о творчестве, о достижениях науки, о том, что сообщил сегодня «Голос Америки». А еще говорили о Боге, о вере. Здесь не было запрещенных тем. Только исключались сплетни и анекдоты.

Ни он, ни она не учительствовали. Не смотрели на нас с высоты своего возраста. Общение было на равных, иногда друзья называли их просто: Валерий и Люся.

Они были бездетны. Но разве бездетными они были? Многие считали себя их духовными детьми.

Они умели общаться, слушать, сказать нужное слово. Люди в их доме раскрывались и расцветали…

В этот дом можно было прийти атеистом. Но уйти отсюда атеистом было невозможно!

А еще они очень любили птиц и каждое утро кормили во дворе пшеном и хлебушком голубей и воробьев...

…Прошло восемь месяцев, и я крестилась. Людмила Федоровна стала моей крестной матерью. А Валерий Всеволодович сказал мне мне после этого события: «Я понял, кем ты мне приходишься: ты — моя сестра. Я давно хотел иметь сестру, и вот я тебя нашел».

Вскоре мы с Людмилой Федоровной приехали в Новую Деревню, к отцу Александру Меню. И он нас удочерил. Он тоже бывал в Газетном переулке и пил чай на маленькой каптеревской кухне.

 

…Литературный институт, где я тогда училась, находится на Тверском бульваре, и я за десять минут добегала от института до их дома. Иногда даже жила у них, когда Валерий Всеволодович уезжал в Крым. Жила в его комнате — среди картин, камней, черепков. Мне казалось, что я в раю!

Каптеревский дом стал для меня по-настоящему родным. Здесь я узнала вкус настоящей жизни. Поняла, как надо жить и как я хочу жить. Да, так, как они! Не стяжая никаких материальных богатств и не печалясь ни о чем суетном, бытовом, преходящем... Жить творчеством, дружбой и верой.

 

«Главное — чтоб было написано!»

Рыжий петух на рыбе.
1976 г.

Каптерев с ранней юности осознал живопись как свое призвание. Закончил легендарный ВХУТЕМАС, был учеником Александра Шевченко. В молодости объездил весь Туркестан… Но он не любил говорить о прошлом. Только близкие друзья знали о том, что Каптерев в сталинские времена пережил исключение из Союза художников, многие его картины в музеях были уничтожены — как «вредные советскому зрителю». А во время войны, когда он был в эвакуации, погибли все картины в московской квартире — пошли на растопку буржуек соседей по коммуналке.

Много лет Каптерев прожил в нищете, писал на продажу пейзажи и натюрморты, получал гроши, с трудом хватало на покупку красок и кистей…

В те трудные времена он и встретил Людмилу Окназову. Ей было 45 лет, ему 50. И еще десять лет они говорили друг другу «вы»! С самого начала была взята такая высота в отношениях, до которой многие не подымаются за всю жизнь… Они поженились, когда ей было 57, а ему 62 года. И было им отпущено почти двадцать лет удивительной жизни вместе! Они стали друг для друга ангелами-хранителями, помогая друг другу осуществить свое призвание полностью!

Людмила Федоровна в молодости была и балериной, и пианисткой, и художницей. Писать стихи всерьез она начала в 58 лет! В своих стихах свидетельствовала о Боге, Которого видела в каждой травинке, ощущала в каждом дуновении ветра…

Они жили, не стяжая, не сетуя, не завидуя, не унывая. Радуясь каждому Божьему дню. Он писал картины в первой половине дня, она писала стихи ночью, работала обычно до четырех утра.

Два творческих человека, они никак не подавляли друг друга. Поддерживали и вдохновляли. Она могла написать стихотворение «Напиши мне лиловую лошадь», а он — в ответ — картину «Лиловая лошадь»! А она в ответ — еще одно стихотворение, уже посвященное картине! Она была главным ценителем его живописи. Он был главным ценителем ее стихов.

 

Каптерев и после восстановления в МОСХе в 1950-е гг. оставался опальным художником, потому что никогда не стремился угодить власти, не писал картин на потребу дня. Писал то, что хотела его душа.

Монах. 1967–68 гг.

А душа его тяготела к вечным темам. Каптерев был очень современным человеком, но и очень древним. Он соединял в себе прошлое и будущее, времена и эпохи, Восток и Запад. Он был необычайно образован, его интересовали древняя история и археология, астрономия и биология, философия, история религий, поэзия и музыка. Его картины, написанные по наитию, как пишет ребенок, глубоко интеллектуальны. В них все — говорящее. Надо только уметь слышать… Поражает его «Еврейская серия», картины на античные, библейские и евангельские сюжеты. В каждой картине — разговор с Богом и с Вечностью.

 

А стихи Людмилы Федоровны были опубликованы в журналах всего дважды. Об издании книги можно было только мечтать… На это они тоже не жаловались. Их богатством, их радостью было само творчество. Они работали на вечность.

Людмила Федоровна говорила: «Главное — чтоб было написано!» Это было еще одно ее любимое выражение.

 

Когда я вся перетеку в стихи,

Что мне на этом свете остается?

Улечься в борозду моей строки

И погасить у изголовья солнце.

Мое — не то, округлого огня,

Мое — обыкновенный одуванчик,

Что светит белобрысо в море дня,

А к ночи улетает, ветром схвачен…

 

Продолжение встречи

Вся наша жизнь состоит из чудесной цепочки встреч… Некоторые из них — на всю жизнь. А бывают встречи — навсегда. Завершается земная жизнь дорогого нам человека, а встреча с ним продолжается, ширится, обретает новую глубину и новое звучание… Такой Встречей-Навсегда стала для меня встреча с Каптеревыми.

При всем своем дружелюбии и радушии Валерий Каптерев был замкнутым человеком. Никто из друзей не знал, из какой он семьи, кто его предки. Он ушел в Вечность в 1981 г., во многом оставшись для нас загадкой… Откуда этот могучий дух, такая глубина веры, которые помогли Валерию Каптереву сохранить душу живой и свободной?

Моя крестная ушла в Вечность в 1985 г.

 

…Когда-то я обещала Валерию Всеволодовичу, что книга Людмилы Федоровны выйдет. Чтобы издать ее первую книгу, нам с мужем, Виктором Кротовым (он, кстати, тоже крестник Людмилы Федоровны), пришлось стать издателями. Вышло три книги Людмилы Окназовой, и я счастлива, что мне выпало быть их составителем.

 

...Когда-то Людмила Федоровна взяла с меня слово, что я напишу о Валерии Всеволодовиче книгу.

Сменилась эпоха, открылись архивы. Теперь можно было узнать, из какого он рода. И стало понятно, почему он молчал о своем детстве и своих близких.

Оказалось, что художник — из духовного сословия, из большой, могучей семьи, которая его воспитала таким свободным и несгибаемым. Прадед и дед были священниками. Дед, автор книги «Уроки по Закону Божиему Ветхого и Нового завета», в последние годы жизни был Благочинным Закавказских железных дорог. Младший брат деда Николай Федорович Каптерев — известный историк церкви. Другой брат деда — известный психолог и педагог Петр Федорович Каптерев. Двоюродный брат отца — историк Павел Николаевич Каптерев был другом Павла Флоренского, они вместе боролись за сохранение Троице-Сергиевой лавры, были репрессированы и отправлены в ГУЛАГ. Другой двоюродный брат отца — Александр Михайлович Каптерев, священник, был расстрелян, а ныне причислен к лику святых — новомучеников Российских.

А еще Каптеревы состояли в родстве с семьей Голубцовых. Валерий Каптерев и Николка Голубцов были одногодки и товарищи по детским играм… Пройдут годы, и Николай Голубцов станет известным московским священником, среди его духовных чад будет молодой студент-биолог Александр Мень, который позже придет в дом к старому художнику Валерию Каптереву, чтобы принять у него исповедь…

 

***

Я благодарна Богу за встречу с Каптеревыми и за то, что Он дал мне силы написать эту книгу — «Художник Валерий Каптерев. Гений, которого пора открыть». Прошу у Него сил для завершения и второй книги о Каптереве и Окназовой…

 

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master