год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Богословие


Глубинный смысл поста[1]

 

Отрывок из книги «Общение любви»

 

О. Матта Эль Мескин

Освяти пост

Когда мы стараемся идти по узкому пути, нам нужно никогда не упускать из сознания, что нас осеняет и охраняет крест, и, как бы ни были велики трудности, с которыми мы сталкиваемся, мы можем выстоять. Дабы достичь этой стойкости, важно, чтобы жертвы, которые мы предлагаем, всегда предлагались в любви.

Вы должны знать, что следование по узкому пути чревато риском впадения либо в негативный грех отчаяния, либо в противоположную крайность — чувство собственного героизма и достигнутого совершенства в добродетели. Мы можем достичь подлинной любви, только избегая этих двух опасностей, угрожающих нашему продвижению по узкому пути. Этого можно достичь, если мы откроем, как преодолевать свое «я». Не нужно ни постоянно сожалеть о себе, дабы не впасть в отчаяние, ни хвалить себя, дабы не впасть в тот своеобразный «героизм», который святые называют тщеславием.

Если мы глубоко докапываемся до сути божественной любви — образца той любви, которой мы намерены следовать, то обнаруживаем, что ее можно достичь самоотрицанием, доходящим до самоотвержения или даже самоумерщвления[2]. Этому мы учимся у Христа на кресте и из Его жизни, предшествовавшей распятию. Чтобы продвигаться в любви, мы должны практиковать ненависть к себе[3] до тех пор, пока не перестанем быть озабоченными собой или чем бы то ни было из вещей этого мира, что мы привыкли считать приобретением.

Пост — это испытание, в котором личность бросает вызов эго. Это упражнение, в котором предстоит отбрасывать эго, сопротивляться ему всем существом. Поэтому пост можно рассматривать как действие любви самого высокого порядка, физический способ вхождения в опыт креста и неотъемлемую часть этого опыта.

Жизнь Святого Духа возрождается внутри нас, если мы следуем за Ним в пустыню поста, чтобы лицом к лицу встретиться с самоумерщвлением (хотя бы частичным), в точности так, как агнец бывает ведом на заклание. Секрет возрождения жизни Духа Святого в нас состоит в том, насколько мы преуспеваем в достижении этой любви, предлагаемой для заклания. Это первое испытание, если мы хотим пройти крестный путь до конца.

Вы знаете, что усилие поста прежде всего бывает ощутимо в теле, которое составляет физическую зону, содержащую эго, где оно раскрывает свою природу и желания. Таким образом, когда мы постимся, мы истощаем тело и через это косвенно укрощаем себя[4]. Если мы укротили эго через укрощение тела, то фактически мы близко подошли к самоумерщвлению, хотя бы частичному.

Следовательно, с помощью поста мы исполняем слово Господа: «кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее» (Лк 9:24). Однако вернусь к слову «частично», потому что мы должны ставить своей целью достижение состояния не частичного, а полного самоотвержения, а это может иметь место только в результате акта сознательного волеизъявления. Иными словами, если мы начинаем с упражнения, такого, как пост, приводящего нас к частичному преодолению себя, нам нужно дополнить чувство удовлетворенности, которое приходит от принятия этого состояния, чувством принятия полного самоумерщвления. Это достигается умственным принятием смерти как таковой, вольным принятием безо всякого ужаса или уклонения. Но мы сами в себе приняли приговор к смерти для того, чтобы не надеяться на самих себя (ср 2 Кор 1:9).

Когда отец наш Авраам принес для жертвы сына своего Исаака, руками он осуществил это частично, но в замысле — полностью. Когда Авраам доказал свою готовность принести в жертву Исаака, своего единственного сына, Бог не позволил ему совершить убийство; когда приношение было лишь отчасти сделано на физическом уровне, Бог посчитал жертву по-настоящему свершившейся. Поэтому и только поэтому Бог выкупил Исаака при помощи агнца, символизирующего Христа, Которому предстояло искупить те души, чье эго было умерщвлено частично их действиями, но целиком в их намерениях.

Когда Авраам принес сына своего Исаака, он обменял его, в соответствии с божественным замыслом, на агнца. Это означает умерщвление тела как выкуп за душу. Подобным же образом в упражнении поста или любом другом акте самоотрицания, зиждущемся на жертве и выкупе, мы призваны не жалеть самих себя и сделать приношение наших «я» и наших тел полным жертвоприношением в намерении. Иначе говоря, мы должны быть готовы принять смертный приговор в любой момент, дорожа им в глубине души как основанием для жизни.

Однако Бог пристально следит за тем, чтобы не дать умерщвлению проникнуть в душу. Бог искупает душу: «жив Господь, избавивший душу мою» (2 Цар 4:9). Христос — да прославится имя Его — искупил наши души, так что нет теперь ни тревоги, ни страха в предстоянии опыту самоумерщвления, как если бы нам приходилось искать агнца, чтобы принести его в жертву вместо себя самих. Тогда наше приношение было бы неполным и наше намерение — слабым и колеблющимся. Когда намерение достигает стадии полного самоотвержения и согласие достигает самоумерщвления, мы видим гвоздями прибитого к древу нежного Агнца, вовремя принесенного нашим милосердным Отцом, чтобы никто из любящих Его и верующих в Него не погиб.

Смысл всего этого в том, что, если мы предлагаем что-либо вместо себя самих, это отвергается. Если мы оглядываемся вокруг в поисках агнца, чтобы предложить его вместо себя, мы теряем право на завет, установленный навеки с Исааком, и даже теряем Самого Христа. Потому что, кто не решается пожертвовать всею своею жизнью или приходит в отчаяние от перспективы самопожертвования, а значит, и смерти, тот обнаруживает, что его намерение отступило и он отверг смерть. Он становится уклончивым и предлагает внешнюю жертву, вроде дела служения или денежного пожертвования, или использует еще какую-нибудь уловку, лишь бы избежать принесения в жертву себя самого. Так он теряет свою часть во Христе Искупителе, ибо Христос искупает от смерти тех, кто принял смерть.

Следовательно, в опыте умерщвления нашего эго не должна выказываться ни жалость к себе, ни слабость веры. Он не должен быть неполным, как и нам не должно пытаться заменить его пожертвованием ни денег, ни чего бы то ни было вообще в этом мире, ни даже отвержением всего мира, ибо душа более драгоценна, чем все остальное. Нет ничего, что можно было бы принести в жертву в обмен на душу, кроме Христа — да прославится имя Его. Он один может быть принесен; Он, умалившись и смирившись, действуя творческой любовью, назначил Своей божественной душе цену, равную цене души человеческой.

Еще раз мы повторяем, что Христос — да прославится имя Его — не может стать выкупом за человеческую душу, если человек не положит душу свою на алтарь любви, умерев для мира, совершая полное жертвоприношение всею своею волею, отрекаясь от себя навсегда, занося нож своею собственной рукой с готовностью и горячей решимостью, доказывающими, что он принял смерть.

Всякое испытание, всякая битва против эго и всякий пост, в котором человеку не удается достичь такого уровня самоотречения (какой мы видим, глядя на нож, занесенный рукой Авраама для убиения Исаака, его единственного сына, или на то, как Бог оставляет Своего единородного возлюбленного Сына пригвожденным ко кресту), делает его недостойным выкупа (Христа), приготовленного Богом в обмен на души, предложенные подобным образом. Битва не может более рассматриваться как битва или пост — как пост, умерщвляющий эго. Вместо этого их следует рассматривать как поглаживание души и наращивание ею силы.

Пост Господа был самого высокого порядка. Он исполнял во плоти и самою плотью то, что уже совершил перед воплощением: Он «уничижил Себя Самого» (Флп 2:7). Он осуществил это «самоуничижение» (самоопустошение) многоразличными способами, но из них пост был самым удивительным, потому что постом Он по-настоящему мистически принес Свое Тело в жертву. Пост, который Он предпринял и в процессе которого испытывал на протяжении сорока дней крайнюю степень голода и жажды, доказал Его ясное и искреннее намерение совершить полное самопожертвование.

В действительности Господь принес Свое Тело в жертву до креста. Когда Он предложил Свое Тело ученикам на Тайной Вечере, Он отдал его актом распятия Собственной воли до того, как оно было распято руками грешников, и принесенным в жертву в намерении до того, как оно было принесено в жертву правителями. Он только сказал: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое, которое за вас предается… Приимите, пейте, ибо сие есть Кровь Моя, за многих изливаемая…» (ср. Лк 22:17–20; Мф 26:26–28), — на основании того внутреннего состояния, в котором Христос уже находился по отношению к Своей Душе. Жертва и пролитие Крови были осуществлены по Собственной Его воле и намерению, как свидетельствует и подтверждает Его пост. Это не было легко, и, чтобы Господь, сидя посреди Своих учеников и разделяя с ними пищу и питие, мог сказать: «Сие есть Тело Мое, которое предается… сие есть Кровь Моя, изливаемая…», — Он должен был уже пройти через эту жертву, даже если это совершилось мистически, как в посте.

Господь распял Себя за мир до того, как мир распял Его. Он осуществил приношение Своего Тела, Себя Самого как жертвы за жизнь мира незамедлительно вслед за Своим Крещением, будучи водимым Духом. Он радостно послушался и пошел прямо навстречу испытанию поста. Это добровольный аспект креста.

Вот как произошло, что Господь позаботился установить и совершить таинство Евхаристии раньше креста, а не после Воскресения, — чтобы показать, что приношение и жертва были свободным актом.

Мистическое Тело, предложенное на Тайной Вечере в форме хлеба и вина, — это глубочайший из известных человеку пример того, как невидимое становится явленным в видимом и будущее актуализируется в настоящем. Пророчество в Ветхом Завете сводилось к тому, чтобы дать людям ментальный образ событий неясного будущего, но пророчество, данное Христом в Новом Завете, — это благая весть о будущем, исполняемом в настоящем, и физическое принятие невидимого и непостижимого. Вот значение слов: «Приимите, ядите… Приимите, пейте… сие есть Тело Мое… сие есть Кровь Моя». Это было сказано за целый день до распятия, но Он видел, что грядущие события находятся в полном согласии с Его волей. Он видел крест водруженным, и Свое Тело распятым на нем, и Свою Кровь — пролитой; Он видел Себя согласившимся на все это. И поэтому Он взял хлеб и соединил его с таинством преломляемого Тела, и взял вино и соединил его с таинством изливаемой Крови, и напитал Своих учеников. Они вкушали из Его рук таинство Его воли и пили таинство Его любви, таинство Его страданий, таинство спасения.

Вот почему, когда мы участвуем в таинстве Тела и Крови в Евхаристии, мы соучаствуем не только в кресте, но также и в изливающейся мистической жизни и Теле, которое боролось с суровостью поста, лишения, нужды и боли.

Если мы оказываемся лицом к лицу со страданием — таким, с которым мы сталкиваемся ежедневно, свидетельствуя об истине, мы считаем себя сопричастниками «находившихся в таком же состоянии» (Евр 10:33). Мы не теряем мужества внутри себя, потому что причастие Тела и Крови — это выражение, означающее сопричастность всей жизни Христа, исполненной испытаний, постов и страдания.

Когда Господь Иисус предложил Свое Тело в четверг, уже принесенное в жертву актом Его воли, совершенным до того, как Он был распят в пятницу, Он получил такую власть из реальности Своей Собственной жизни. Даже сам крест был выражением существующей реальности, потому что Христос распял Себя за мир до того, как мир распял Его. Может показаться, что распятие было последним свершением Господа, в то время как на самом деле оно было мотивом всей Его жизни, начавшимся с испытания поста, когда Он приносил Свое Тело в жертву через голод и Свою Кровь — через жажду в течение целых сорока дней.

Моисей постился в течение такого же периода — сорок дней, но ему это было необходимо, чтобы приготовить себя к принятию Заповедей Закона — письменного слова Бога. Илия постился сорок дней, чтобы стать достойным войти в присутствие Божие. Пост Моисея и Илии был на пользу им и человечеству. Что же касается Господа Иисуса, Он постился не ради того, чтобы принять что-то, но чтобы совершить свободное приношение Себя в акте воли и предвозвестить приближающуюся крестную жертву.

Что касается нас, то мы постимся не для того, чтобы принять что-либо или предложить что-либо, ибо мы приняли Христа и в Нем уже имеем все, до того как начали поститься. В Нем мы имеем все даже до того, как рождаемся на свет. И никакая наша жертва, даже до смерти, не поможет нам удалить ни единого греха. Так же не может наш пост называться искупительным, как будто мы, жертвуя нашими телами и кровью через голод и жажду, могли бы искупить хотя бы малейшую душу во всем человечестве или даже себя самих. Почему? Потому что живущий в нас грех обесценивает искупительный акт и делает нашу жертву бессильной.

Что же такое тогда наш пост?

Мы постимся и предлагаем наши тела в жертву, внешняя форма которой — перенесение усталости, но сущность состоит в намеренном принятии смерти, делающем нас готовыми к мистическому единению с Плотью и Кровью Христа. И тогда мы становимся, внутри жертвы Христа, жертвой чистой, способной к ходатайству и искуплению.

Сальвадор Дали. Корзинка с хлебом

Пост, поскольку это неполная жертва по причине греха, должен быть растворен в Причастии, приобщении чистого Тела и Крови, чтобы стать жертвой совершенной, действенной в молитве и ходатайстве. Каждому Святому Причастию должен предшествовать пост, и каждый пост должен завершаться Святым Причастием. Когда мы принимаем Причастие подобным образом, для нас становится правильным ходатайствовать, потому что наше приношение и жертва сделаны совершенными. «Молитесь, чтобы достойно принять Причастие. Молитесь о нас и о всех христианах» (из Коптской Литургии).

Великим Постом мы готовим себя к Тайной Вечере. Мы готовимся к двум вещам, происходящим вместе. Как могут те, кто не жертвует собой, быть достойными Того, Кто пожертвовал Свою жизнь? Если мы едим от Тела, принесенного в жертву, и не жертвуем самими собой, как можем мы провозглашать, что единство свершилось? Тайная Вечеря в четверг, выражающая добровольное принятие жизни самопожертвования, — это лишь подготовка к принятию страданий явных, даже до смерти.

Когда бы мы ни ели от Тела и ни пили от Крови, мы мистически приготовляемся к проповеди смерти Господа и исповеданию Его Воскресения. Каждое свидетельство о смерти и Воскресении Господа несет в себе готовность к мученичеству. А каждое мученичество несет в себе Воскресение.

Перевод с английского Татьяны Прохоровой

 

[1] Matthew the Poor. The Communion of Love / Introd. by Henry Nouwen. — Crestwood (N.Y.): St Vladimir’s Seminary Press, 1984.
Мы уже публиковали главы из этой книги в №№ 4/2009 и 1/2010.

[2] Самоумерщвление достигается отсечением воли. До какой степени мы принимаем смерть — это мера отсечения своеволия.

[3] Ненависть к себе — это внутренняя попытка освободить личность из тисков эго, чтобы стать способными соединиться с другим (будь то с Богом или с человеком) через любовь.

[4] Кротость наступает тогда, когда вы беретесь за деятельность, которая не является ни приятной, ни желанной. Ее достижение — это побочный результат поста (не первостепенный мотив, каковым является любовь).

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master