год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Память сердца


1 апреля 2014 г. исполнилось 5 лет со дня кончины Натальи Леонидовны Трауберг переводчика, эссеиста, мемуариста, неутомимого проповедника

 

«Как собеседников на пир»

 

Ирина Языкова

К этой дате был приурочен IV ежегодный симпозиум «Образы трапезы в философии, богословии, культуре», прошедший в Библейско-богословском институте св. апостола Андрея 5–6 апреля. Как и в предыдущие годы, нынешняя встреча задумана как благодарное приношение Наталье Леонидовне, как никто ценившей дружеские трапезы. Эти конференции возникли почти спонтанно, поначалу решили приглашать только друзей и почитателей переводческого таланта Трауберг, но оказалось, что круг этих людей довольно широкий и с каждым годом он все более расширяется. И уже который год в симпозиуме принимают участие докладчики не только из Москвы, но и из Санкт-Петербурга, Владимира, Нижнего Новгорода. И из многих приношений складывается удивительное совместное размышление о способах восприятия, художественной репрезентации и осмысления гастрономических образов в истории европейской культуры, о том, какие смыслы приобретали мотивы земной и небесной трапезы в разных жанрах, религиозных, а также богословских системах и литургических традициях.

Те, кому посчастливилось слушать лекции Н. Л. Трауберг об английской литературе XIX–XX вв., ее беседы на радио и «домашний курс» по культуре западноевропейского Средневековья, помнят, как тонко улавливала она исторические переклички и радовалась, когда возникали они в самых неожиданных местах. Она звала разные эпохи и культуры «как собеседников на пир» так же легко и щедро, как собирала друзей. В ее вдумчивом, участливом присутствии каждый, даже самый незначительный предмет обретал биографию и голос, становился знаком памяти и вестником. Радость беседовать «со временами и сквозь времена» — один из тех даров, который оставила она всем, ее знавшим и читающим. 

Нынешняя встреча стала «собеседованием о трапезе» повседневной и сакральной, собирающей разные культурные эпохи вокруг общего «стола», как Христос собирает разных людей вокруг общей Чаши. Тематику нынешней встречи — «Добродетели обеда и философия вина» — задала строчка из первого в истории русской словесности литературно-гастрономического сочинения — поэмы Владимира Филимонова «Обед».

Елена Черкасова. Приглашение на брачный пир

Как всегда, была представлена библейская тема, на этот раз ей был посвящен доклад Е. Я. Федотовой (ББИ) «"Запрещенная трапеза" в Библии», в котором был дан анализ пищевых запретов древних евреев. Чрезвычайно широким оказался спектр филологических тем, он охватывал исследования от русских былин, что прекрасно показал в своем докладе «Пиры в былинах» В. Г. Смолицкий, вплоть до произведений ХХ века, интересно представленных в сообщении И. А. Снегирева (ВладГУ). «Фляга и бумага для "переживших великий блеф" (на материале поэзии В. Лифшица, Л. Лосева, И. Бродского)». Анализ классической литературы был представлен в докладах И. С. Юхновой (ННГУ им. Лобачевского) «"Застольное общение" в "Княжне Лиговской" М. Ю. Лермонтова» и С. А. Мартьяновой (ВладГУ) «Трапеза в художественном мире А. Н. Островского». Помимо русской литературы была представлена также грузинская — в докладах: И. Л. Багратион-Мухранели (ББИ, СТПГУ) «Еда как характеристика персонажей в повести И. Чавчавадзе "Человек ли он?"», французская — О. В. Смолицкой (ББИ) «Застольные беседы во время религиозной и гражданской смуты (Проспер Мериме, "Хроника царствования Карла IX")» и японская — Е. С. Штейнера (ВШЭ) «Моти: пища богов, детей и каратистов».  С. М. Панич (ДРЗ им. А. Солженицына, ББИ) познакомила слушателей с поэмой Филимонова, современника А. С. Пушкина, «Пир», ее доклад назывался весьма красноречиво: «"Я славлю идеал обеда и философию вина…": жанровое своеобразие и литературные контексты первой русской гастрономической поэмы». Был затронут и философско-богословский аспект темы — этому посвящен доклад Н. Н. Павлюченкова (СТПГУ) «Тема трапезы в наследии о. Павла Флоренского». Пять докладов были посвящены образам трапезы в изобразительном искусстве, причем и здесь спектр тем был весьма широким. Названия докладов говорят сами за себя:

Е. А. Хрипкова (РГГУ) «Евхаристическая трапеза и ее символическая репрезентация в искусстве западноевропейского Cредневековья»,

Л. Н. Ратнер (ОПУ прот. А. Меня) «Пир лентяев. Антиутопия как пророчество в картине Питера Брейгеля», Н. Ф. Боровская (лицей № 1525 «Воробьевы горы») «Поэтика застолья в живописи Фландрии XVII в.»,  И. К. Языкова (ББИ) «"Завтрак на траве" Мане и другие», Т. Ю. Воробьева (ГМИИ им. Пушкина) «Мир еды  в живописи С. Дали».

Многогранность проблематики позволила объединить в рамках встречи богословские, философские, социологические, этнографические, религиоведческие, историко-литературные и междисциплинарные исследования. Образ пира, трапезы — вечен и всегда актуален. Единение в радости, совершающееся вокруг семейного или дружественного стола, есть прообраз единения в любви на трапезе Христовой — Евхаристии, предваряющей нескончаемый пир жизни будущего века. Неслучайно в Священном Писании общая трапеза — будь то свадебное застолье в Кане Галилейской, чудесное насыщение пяти тысяч, дружеская трапеза в доме Марфы и Марии, преломление хлеба с учениками на Тайной Вечере — это пир, знаменующий приближающееся Царство Божье. Наталья Леонидовна Трауберг умела видела в любой дружеской трапезе отблеск брачного пира в Царстве Небесном, ибо, где двое или трое собраны во имя Господне, там Он посреди них.

 

 

Lumen gentium[1]

 

Наталья Трауберг

 

Эта небольшая заметка, сохранившаяся в архиве журнала «Истина и Жизнь», входила в цикл «Сама жизнь», который Н. Л. Трауберг печатала на его страницах в течение нескольких лет, и не была опубликована по техническим причинам.

 

Когда-то меня попросили перевести заново этот документ Второго Ватиканского Собора, и я, естественно, очень вчитывалась в него. Отец Георгий Чистяков даже привез мне французский перевод, чтобы выжимать из текста все, что выжали другие. Работа оказалась ненужной, но речь не о том. Может быть, мне мерещится, может — и нет, что там, среди прочего, шла речь о монашеских обетах, которые, собственно говоря, передают в ужатом виде евангельские просьбы.

Итак, нестяжание, послушание, безбрачие. Последнего Спаситель не просит, но апостол Павел поясняет, что без жены как-то проще остальное. Проще оно и без родителей, люди очень редко поддерживают безумие своих близких (вспомним Феодосия Печерского, Франциска, Фому, Екатерину, которых мучили матери, считавшие себя верующими). Однако это — другой сюжет; сейчас мне хочется рассказать очередную притчу.

Одна женщина дала вышеупомянутые обеты. Живет она в миру, мало того — в семье, хотя, естественно, без мужа. Работает и зарабатывает. Казалось бы, при чем тут нищета? (Заметим, что часто говорят именно так, а не какое-то «нестяжание».) Но у нее не только почти никогда нет денег — у кого они есть? — она стала просить милостыню, и через Интернет, и так. Точнее, попросили за нее, и теперь, когда очень надо, кто-то присылает, кто-то оставляет, кто-то дает прямо.

Послушание тоже не дремлет, и не какому-нибудь «генералу, генеральному настоятелю [ордена]», а всем. Тут мы и переходим к сути: обеты подразумевают позицию в мире, где принято тянуть одеяло на себя. Отец Саймон Тагуэлл, если помните, снимает сомнения, вроде: «А может, нищий богаче тебя?», «А может, он все пропьет?» и т. п. Наше действие прежде всего нужно нам самим, для обработки души. Точно так же и с отсутствием власти. Да, оно мешает навести порядок, но все же, все же ангелы наводят его лучше. Применяй самое сильное средство; остальное приложится.

Остановлюсь: такую дичь мало кто выдержит. Что же до «средств», вспомним слова св. Фаустины[2].

Долгий опыт подсказывает мне, что сейчас я услышу: «Тогда же будет полный беспорядок!» Ну, начнем с простейшей борьбы — уборки. Что же до наведения порядка в душах, перенесемся в IV век. Хорошо, пусть его наводят «обычные люди», а уж особенные, монахи, применяют фаустинино средство. Жаль только, что никакой «образ ангельский» ничего не гарантирует, а евангельское безумие принимают нередко (или редко) те, кто давал самые простые обеты, «отрекался» и «сочетовался», и то обычно — не сам, а через крестных.

 

[1] Свет народам. Название Догматической конституции Второго Ватиканского Собора о Церкви. — Прим. ред.

[2] Возможно, имеются в виду слова, услышанные св. Фаустиной во время молитвы: «милосердие одержало победу над правосудием». Эта мысль была очень близка Н. Л. Трауберг, она не раз повторяла ее. — Прим. ред.

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master