год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Лики современной культуры


Художник Алексей Потапенко: с думой об Украине

 

Александра Кендыш

Алексей Григорьевич Потапенко — заслуженный художник Украины. О творчестве его пишут искусствоведы, он много работает, регулярно выставляется. Вот и этой осенью в Чернигове к 75-летию мастера приурочена персональная выставка.

А в 1969-м, когда мы, студенты, попав на раскопки в Чернигов, познакомились с реставратором Архитектурно-исторического заповедника, он был непризнанным и в свои тридцать все еще ищущим свой путь художником. Позвал нас к себе в мастерскую на «башне» (о, мы оценили эту перекличку с Серебряным веком!) — на колокольне Спасо-Преображенского собора, где он склеивал куски плинфы с древней росписью, добытые нами в раскопе. Там мы и увидели его работы. Никаких надежд на официальное признание он не питал, ибо находил темы, вырабатывал манеру письма вдалеке от вытоптанных полян соцреализма. Цвету учился у Матисса, «брал уроки» у Шагала, Модильяни, Сезанна. Литературные предпочтения Алексея тоже были скорее западные: Уитмен, Ивлин Во, Трумэн Капоте… А если к этому добавить Армстронга, чьи блюзы он то напевал, то насвистывал… Как там у Евтушенко? «Носил он брюки узкие, читал Хемингуэя. "Вкусы, брат, нерусские…" — внушал отец, мрачнея… Огорчал он родственников, бедных производственников…»

Насчет родственников сказать не берусь, брюки были вроде бы как у всех, но связь с корнями ощущалась и тогда, прежде всего — в пейзажах. Меланхолически задумчивые, лаконично-обобщенные (это не Шишкин, нет), они обращены не ко временному и частному, а к вечному и целому. Человек в них — одинокий очевидец, пытающийся войти в самодостаточную гармонию творения, но его вторжение часто рушит хрупкое равновесие покоя. И если у собак на картинах Потапенко — человеческие лица, поскольку эти существа принадлежат обоим мирам, то пойманная рыба открывает рот в немом крике ужаса, а в зрачке ее отражается «погубитель». Можно, пожалуй, сказать, что многие работы, связанные с рыбалкой, написаны «от лица» рыбы. Есть у Потапенко высказывания и «от лица» дерева, или птицы, или… того, кто парит еще выше, где-то среди звезд. И всегда в пейзажах художника присутствует, дышит мистическое «нечто», то отзывающееся в вас неясной тревогой, то погружающее в безмолвное созерцание.

Ранняя графика Потапенко порой литературна и даже публицистична, в чем эстеты любят упрекать художников. Цирковая серия с главным героем, одиноким клоуном, — о скрытой жизни души в мире, перевернутом с ног на голову; в другом цикле — художник посреди площади, под градом камней, летящих из толпы; на одном из листов третьего цикла — супружеская пара, отупело уставившаяся в телевизор (а мы видим заднюю стенку ящика с проводами), это уже прямая иллюстрация к Высоцкому. Театр на Таганке, куда удавалось попасть Алексею во время редких приездов в Москву, видимо, тоже сыграл свою «протестную» роль — в отказе от общепринятой эстетики. Напомню: это были 1970-е годы — пора глухого застоя, когда выставку неформалов могли снести бульдозерами, загоняя художников в андерграунд или эмиграцию…

Во многих работах Потапенко присутствует автопортрет. Но это не самолюбование эгоцентрика, а причастность ко всему, что он видит, любит и хочет подарить зрителю, некая противоположность холодной безличности постмодерна, потерявшего из виду человека. Подтверждение этому — доброе тепло, исходящее от полотен художника. Потапенко — прекрасный рисовальщик, но конек его — цвет, и новые работы говорят о постоянном совершенствовании колористического мастерства. Нередко он варьирует один и тот же сюжет, ищет иное цветовое решение, более точно соответствующее замыслу.

Одна из главных тем художника на протяжении всей его жизни — он и она, изгнанные из рая Адам и Ева, ищущие преодоления одиночества в любви, но никогда не достигающие той нераздельности, что была изначально задумана для них Творцом. Графика, гуаши, живопись на эту тему могли бы стать предметом отдельного разговора. Для нас же важнее другое.

В последние десятилетия в творчестве художника стала преобладать украинская тематика. И вовсе не потому, что пошла мода на национальное. В годы унификации, когда идеологи ковали неведомую природе общность — советский народ, интерес к национальным корням был под подозрением, и лишь танцевальным ансамблям из союзных республик дозволялось демонстрировать всему миру, как расцвели культуры всех народов в СССР. Алексей Потапенко ощущал себя украинцем всегда, но лишь в зрелую пору стал открывать обойденные вниманием художников духовные сокровища своего народа.

Притягивают, дышат тайной его «Домовой», «Мавки» (это вроде лесных русалок), «На Ивана Купала», напоминающие о языческих временах; миром и покоем веет от «Сочельника», «Ангела», «Пасхи». Автор сосредоточен на простом и вневременном: вот казак отдыхает, вот двое плывут в лодке, вот свидание влюбленных, а вот сидит у расписных ворот девка на выданье. Вот корова-кормилица — да такая величавая, что под ней умещается все семейство. Светит в изумрудно-синей украинской ночи родное окно, и уже с высоты, как в «Солярисе» Тарковского, видятся художнику белая хата, домашняя живность, стог и колодец, он и она — «Моя планета», летящая сквозь космос, полный звезд.

Серия работ «Украинские созвездия» — чудесная находка мастера, позволившая ему поселить героев своего фольклорного цикла на небесах. В поэтическом сознании народа легко ступают по синей ночной тверди косари, девка несет воду на коромысле, тянется в тающей звездной пыли Чумацкий шлях — по-нашему Млечный путь. И нет уже границы между земным и небесным, родное и знакомое обогревает, оживотворяет пугающе огромное пространство, внушает уверенность: народ — это не только кровь, земля и язык. Это еще и дух, неуничтожимый как в отдельном человеке, так и в целом народе.

Его-то и собирает в многоцветье своих полотен Алексей Потапенко — с думой об Украине.

 

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master