Вернуться

Версия для печати  

Дни памяти о. Александра Меня


Радость и боль, смех и слезы

 

Фестиваль христианских театров

 

Светлана Журавлева

С 25 по 28 января 2016 г. в Москве в Христианском культурном центре «Встреча» в рамках дней памяти протоиерея Александра Меня проходил фестиваль христианских театров «Мир Христов».

 

В течение четырех дней театральные коллективы, принадлежащие к разным христианским общинам, делились с гостями фестиваля своим творчеством, своим взглядом — на мир, сотворенный Богом, и на человека: на величие человеческого духа и на трагические противоречия между красотой Божьего замысла и всей болью и несовершенством, которые человек может принести в этот мир.

Памятные дни, посвященные о. Александру, были начаты с фестиваля искусств не случайно: для отца Александра Меня творчество, искусство было очень важной составляющей человеческой жизни и ни в коем случае не противоречило христианской вере. В своей книге «Истоки религии» он писал: «Искусство родилось как культовое, наука и философия возникли как попытка осмыслить религиозный взгляд на мир». Отец Александр также обращался к людям искусства: «Вы выносите людям сокровища своего сердца, ваше восприятие мира. Вы делитесь с ними. Это ваш диалог с людьми. Вы творите новый мир, в который приглашаете других. И в этом мире все обнажено: ваша душа обнажена со всеми ее страданиями, со всеми ее недостатками и радостями».

Представленные спектакли рассказывали о трагических событиях ХХ века, а также среди них была притча, события которой невозможно отнести к конкретному земному времени и месту.

За четыре дня зрители могли пережить радость и пронзительную боль от увиденного, смех и слезы; в этих четырех историях переплеталось великое и малое, серьезное и несерьезное, и, пожалуй, главный мотив — это жизнь отдельно взятого человека со всеми ее радостями и горестями на фоне грандиозных и трагических событий (будь то революция и гражданская война в России, сталинский террор 1930-х годов, Холокост или Всемирный потоп).

 

«Кадиш»

В первый день фестиваля был показан спектакль «Кадиш» Духовного театра «Слово» по произведениям А. Галича, Б. Брехта, Я. Парандовского; режиссер — Марина Перельман. Основной темой спектакля, собственно, и давшей ему название, стала поэма Александра Галича «Кадиш». Две другие истории — эпизод «Жена-еврейка» из пьесы Бертольда Брехта «Страх и нищета в Третьей империи» и рассказ Яна Парандовского «Треблинка, ville d'eau (Город на воде)» органично вплетаются в главную тему, создавая единую ткань спектакля.

Через конкретную историческую ситуацию — одну из величайших катастроф ХХ века — рассматривается более глубокая тема: о достоинстве человека как образа и подобия Божия, не зависящем ни от каких природных данных; о том, что происходит, когда люди берут на себя функцию суда: кто достоин жизни, а кто является «лишним» в этом мире; и о тех, кто оказался перед лицом этой опасности, этой надвигающейся лавины зла, казалось бы, не оставляющей выбора. Герои спектакля как бы находятся на разном расстоянии от этой лавины. И их выбор тоже разный: одни не верят в свою трагическую участь, когда она уже решена, — и тем самым упускают дарованный им шанс на спасение. Другие, как героиня эпизода «Жена-еврейка», все понимают и пытаются активно действовать, чтобы и свою жизнь спасти, и облегчить участь близкого человека (она покидает мужа еще и потому, что с женой-еврейкой он рискует стать изгоем в обществе, потерять работу, а, возможно, и жизненно необходимую медицинскую помощь). Кто-то, как муж этой героини, тоже вроде бы все понимает, но пытается себя обмануть словами «это не надолго» — хотя они оба, в общем, понимают, что надолго. Она уезжает в Амстердам в 1935 г. — и как же хочется верить, что трезвый взгляд на вещи, активная жизненная позиция и просто везение помогут героине вовремя покинуть и эту страну — мы-то сегодня знаем, что через пять лет Нидерланды были оккупированы немцами, и там началось все то же самое, от чего героиня бежит из своего родного города — по пьесе Брехта это Франкфурт.

Вспоминается история другой героини, также родившейся во Франкфурте-на-Майне и так же бежавшей в Амстердам вместе со своими родными от той же самой беды. История, трагический финал которой известен — в отличие от открытого финала пьесы Брехта. Речь идет об Анне Франк. В свое время в доме-музее Анны Франк в Амстердаме меня поразила цитата из ее дневника, крупно написанная на стене: «Когда-нибудь эта ужасная война кончится, и мы станем обычными людьми, а не только евреями». Эти слова написаны Анной в апреле 1944 г. До конца «этой ужасной войны» оставалось чуть больше года. До освобождения Нидерландов — почти столько же. До раскрытия Убежища и ареста всех его обитателей — чуть больше трех месяцев. До конца жизни Анны — меньше года.

И вот этот взгляд изнутри войны пронзил совершенно. Потому что сегодня война подошла совсем близко, иногда она — буквально «через одно рукопожатие». Чьи-то родные, друзья, земляки точно также оказались внутри войны, и живут тем же, что и более полувека назад — «Когда-нибудь эта ужасная война кончится». Но и те, кто находятся далеко от обстрелов и бомбежек, тоже оказываются внутри — потому что они сердцем связаны с теми, кто остался там.

К 1944 г. бóльшая часть войны уже была позади; ее исход, в общем, был уже всем понятен; обитатели амстердамского Убежища слушали независимое радио и представляли себе ситуацию на фронтах. Но они не могли предвидеть будущее, в том числе и свое. Они жили надеждой, хотя не исключали любой исход.

В 1935-м же надвигающаяся опасность лишь маячила грозной тенью на горизонте. Думающему человеку уже была понятна бесчеловечная суть нового режима, но размах грядущей Катастрофы тогда не мог себе представить, наверное, никто — человеческий разум не способен вместить подобное.

Да, по историческим меркам прошло не слишком много времени, но мир 1935-го года и мир 45-го — отличаются друг от друга разительно. Даже те, кому посчастливилось перейти через этот исторический рубеж, сохранив свою жизнь, оказались совершенно в другом мире.

И даже «простое», на первый взгляд, решение проблемы — взять и уехать, конечно же, вовсе не простое. Герои эпизода «Жена-еврейка» понимают, что возможно, они расстаются навсегда. Вспоминается евангельское «один возьмется, другой останется».

Но в спектакле «Кадиш» рассказывается и о тех, чья судьба уже решена, и у кого, казалось бы, нет никакого выбора. Обитатели варшавского Дома сирот приговорены к отправке в лагерь смерти; они не могут сопротивляться врагу с оружием в руках и не могут даже убежать. Но оказывается, что и смерть можно встретить по-разному. Освобождение предлагается только их воспитателю, Янушу Корчаку, но он предпочитает до конца остаться со своими подопечными.

Как остается и Петр Залевский, бывший гренадер, инвалид войны, служивший сторожем в «Доме сирот» и убитый польскими полицаями во дворе осенью 1942 г.

 

Они спросили: «Ты поляк?»

И он сказал: «Поляк».

Они спросили: «Как же так?»

И он сказал: «Вот так».

«Но ты ж, культяпый, хочешь жить,

Зачем же, черт возьми,

Ты в гетто нянчишься, как жид,

С жидовскими детьми?!

(…)

Пойми, — сказали, — Польша там!»

А он ответил: «Здесь!

И здесь она и там она,

Она везде одна —

Моя несчастная страна,

Прекрасная страна».

(…)

И прежде, чем пришли покой

И сон, и тишина,

Он помахать успел рукой

Глядевшим из окна.

 

«Кадиш»

В спектакле очень простыми средствами передаются глубочайшие и серьезнейшие вещи. Собственно, основным изобразительным средством остаются слова произведений, по которым создан спектакль. И задачей режиссера здесь было помочь зрителю войти в это пространство, как бы достроить и дополнить его, сделать объемным — что, на мой взгляд, создателям спектакля однозначно удалось. Актеры в обычной, нейтральной одежде, зал практически без декораций — буквально через несколько минут спектакля все это словно растворяется в словах и музыке (к слову — замечательно выстраивающей спектакль, помогающей погрузиться в то время, а еще и танец — как способ выразить невыразимое). И вот перед зрителем предстает то пустеющая квартира разлучаемой семьи, то бедный двор Дома сирот, то… вокзальная площадь и поезд. Поезд — как один из основных символов спектакля, присутствующий во всех трех эпизодах, и словно пронизывающий их. Поезд, увозящий героев к свободе и жизни или к неминуемой смерти. Но даже этот последний путь может стать путем в вечность, и, в конечном итоге — к победе над смертью.

 

Эшелон уходит ровно в полночь,

Эшелон уходит прямо в рай,

(…)

И стихает плач в аду вагонном,

И над всей прощальной маятой —

Пламенем на знамени зеленом —

Клевер, клевер, клевер золотой.

 

В руках актеров — бумажные кораблики. «А еще жила в "Доме сирот" девочка Натя. После тяжелой болезни она не могла ходить, но она очень хорошо рисовала и сочиняла песенки». Одна из них — «Песенка девочки Нати про кораблик»:

 

«Я кораблик клеила

Из цветной бумаги,

Из коры и клевера,

С клевером на флаге…»

 

Но разве может бумажный кораблик противостоять кованым сапогам?

 

«Сгинул мой кораблик.

Не в грозовом отблеске,

В буре, урагане —

Попросту при обыске

Смяли сапогами...»

 

Однако Господь не случайно говорит своему апостолу: «…сила Моя совершается в немощи» (2 Кор 12:5).

 

«Но когда забулькают

ручейки весенние,

В облаках приветственно

протрубит журавль,

К солнечному берегу,

к острову Спасения

Чей-то обязательно

доплывет корабль!»

 

Спектакль театра «Слово» дарит эту надежду.

 

«У ковчега в восемь»

На второй день фестиваля был показан спектакль театра «Левитикон» по пьесе «У ковчега в восемь». Режиссер — Савва Старковский.

Пьеса написана в 2006 г. немецким актером, режиссером и драматургом Ульрихом Хубом. Когда одно из издательств предложило пяти театрам создать спектакли для детей на тему «Религия», Хуб вновь перечитал Библию, и история о Ноевом Ковчеге подтолкнула его к остроумному рассуждению на серьезные темы.

Хотя спектакль заявлен как детский, он интересен далеко не только детям! Искрометный юмор, порой довольно «взрослые» ассоциации, эмоциональный накал действия — не оставляют равнодушными зрителей самых разных возрастов.

Под названием «детский спектакль» скорее сокрыт несколько иной жанр, известный с древнейших времен — это притча, о чем и говорил режиссер спектакля С. Старковский на церемонии награждения участников фестиваля: «Христос проповедовал притчами. Он говорил про каких-то барашков, про каких-то овечек, про десять дев... Вроде, хочется Ему сказать: "Иисус, давай прямым текстом", ан нет — все загадками.

И тоже самое: можно поставить Чехова, Толстого, Экзюпери — дать такую притчу, чтобы человек сам открыл что-то для себя, потому что когда зритель сам разгадывает загадки, он становится просветленным… светлым».

Подруги-пингвины, героини спектакля, постоянно ссорящиеся из-за мелочей, оказываются перед лицом наступающей катастрофы. Голубь им приносит сообщение: Бог устал от вечной вражды людей и животных и решил обрушить на землю потоп. Бог, в Которого подруги то ли верят, то ли не верят, Сам попускает эту катастрофу, но может и провести через нее. Его служитель, Голубь — помощник в этом пути — тоже по-своему несовершенен... Что окажется важнее — правила, вроде бы незыблемые и предложенные Самим Богом через Его служителя, или дружба, милосердие и сострадание? Можно ли кого-то объявить «лишним» — даже если это как бы требование Божие?

В том же 2006 г. эта пьеса Ульриха Хуба была признана лучшей в Германии. Тогда же по пьесе был создан радиоспектакль, а в 2008 г. — книга по мотивам пьесы, и как пьеса, так и книга были удостоены различных призов.

 

«На свете смерти нет»

На третий день фестиваля, 27 января, гостями Христианского культурного центра «Встреча» были преподаватели и учащиеся Владимирской православной гимназии памяти свт. Афанасия (Сахарова), вместе с создателем и директором гимназии, священником Алексием Головченко. Был представлен урок-спектакль «На свете смерти нет», посвященный жизненному пути и подвигу святителя Афанасия (Сахарова). Автор и режиссер — о. Алексий Головченко.

Сама владимирская гимназия — место уникальное. Ее директор, о. Алексий Головченко, клирик Успенского кафедрального собора города Владимира, кинодраматург и поэт — вдохновитель многочисленных проектов, которыми живет гимназия. Для о. Алексия важно, чтобы ученики не просто узнавали ту или иную информацию, но проживали все изучаемое. Под руководством своего директора учащиеся гимназии создают удивительные миссионерские проекты — они выходят на улицы и площади города и знакомят жителей с жизнью и творчеством А. Солженицына, Б. Пастернака, О. Мандельштама и других выдающихся людей.

В своем вступительном слове перед началом спектакля о. Алексий сказал: «То, что вы сейчас увидите, — театром, собственно, не является, и, более того, целью нашей не было создавать театр. (…) Мы стараемся сделать так, чтобы наши постановки имели цель не кого-то повеселить, порадовать, и не то, чтобы они были визитной карточкой нашей гимназии, (...) но прежде всего для того, чтобы дети смогли сами окунуться в тот мир, о котором они говорят.

Наша гимназия носит имя святителя Афанасия (Сахарова) — вот за моей спиной его портрет, — он прославлен в лике исповедников и новомучеников Российских, — а, следовательно, мы не можем не касаться этой темы. (…) В этом году мы работали очень плотно с именем Сергея Иосифовича Фуделя, (…) а он является соратником, сотрудником, духовным чадом святителя Афанасия — и к этой теме мы подготовили, реанимировали наш старинный... я его называю "урок-спектакль" — потому что все-таки это не спектакль, для меня важно первое слово».

Пространство урока-спектакля создается письмами святителя Афанасия, стихами О. Мандельштама, А. Тарковского, А. Твардовского, а также отрывками из протоколов допросов святителя и другими свидетельствами той эпохи. На одном полюсе — сухие, казенные слова следственных документов, а также резкие, как выстрелы, проклятия в адрес «изменников и шпионов», которых нужно «расстрелять как поганых псов», несущиеся из репродуктора-«тарелки». Бравурные звуки марша на этом фоне кажутся зловещими. А на другом полюсе — простые человеческие слова святителя и его матери; а также глубочайшие поэтические строки, завершающие эту картину.

 

«Я человек, я посредине мира,

За мною — мириады инфузорий,

Передо мною мириады звезд.

Я между ними лег во весь свой рост —

Два берега связующее море,

Два космоса соединивший мост.

Я Нестор, летописец мезозоя,

Времен грядущих я Иеремия.

Держа в руках часы и календарь,

Я в будущее втянут, как Россия…»

 

— эти строки Арсения Тарковского очень точно обрисовывают призвание самого святителя Афанасия.

Поразительны слова святителя из его письма, адресованного матери: «А вот я смотрю сейчас на заключенных за дело Христово епископов и пресвитеров, слышу о православных пастырях, в других тюрьмах находящихся, какое спокойствие и благодушие у всех. <…> А тюрьмы нам нечего бояться. Здесь лучше, чем на свободе, это я не преувеличивая говорю. Здесь истинная Православная Церковь. Мы здесь как бы взяты в изолятор во время эпидемии. Правда, некоторые стеснения испытываем.

Но — а сколько у Вас скорбей. <…> Постоянное ожидание приглашения в гости, куда не хочется. <…> Попробуй тут устоять. А мы от всего этого почти гарантированы».

Серые, уродливые телогрейки, в которые одеты юные актеры, в ходе спектакля сменяются такими же простыми белыми одеждами — то ли больничными рубахами, то ли ангельскими одеяниями.

Хочется верить, что дети, прожив такой опыт изнутри, и в своей взрослой жизни смогут отличить истину от фальши, не соблазнятся сказками о «прекрасной жизни в могучем СССР», а также почувствуют, что такое настоящее исповедничество и какой ценой давалось нашим старшим братьям и сестрам во Христе следование за Ним.

 

В последний день фестиваля был показан спектакль театра «Арт-Гнездо» «Ночь печальна» по произведениям И. Бунина и С. Рахманинова. Режиссер — Алексей Злобин.

«Ночь печальна»

Моноспектакль в исполнении Ирины Евдокимовой включал в себя отрывки из «Окаянных дней» Бунина, его рассказы «В одной знакомой улице», «Кавказ» и некоторые стихотворения. Также звучали произведения Рахманинова «Элегия», «Итальянская полька», романсы «Сирень», «Сон», «Ночь печальна» (который и дал название спектаклю) и другие.

…Мирная жизнь со своими радостями и печалями прерывается вихрем трагических событий. Революция. Смерть. Кровь. Человеческая жизнь не стоит ничего. Светлые образы недавнего прошлого разлетаются, как листы бумаги, брошенные на пол в полутемном зале, и остаются только в воспоминаниях. «Ночь печальна, как мечты мои. Далеко, в глухой степи широкой огонек мерцает одинокий… В сердце много грусти и любви» (И. Бунин). Ночь изгнания, ночь разлуки с Родиной.

— Не собираетесь ли Вы возвращаться? — спросили И. Бунина.

— Тех, кого я любил, уже нет, — ответил он.

В спектакле сплетаются в единый рисунок тексты Бунина и мелодии Рахманинова; удивительный голос Ирины Евдокимовой проникает в самое сердце, ее актерский дар оживотворяет картины недавнего прошлого, такого близкого и одновременно бесконечно далекого.

После того, как в зале зажегся свет, хотелось еще побыть в тишине, чтобы не расплескать впечатления от увиденного, услышанного и прожитого.

 

Завершился фестиваль награждением его участников, проходившим 29 января в Доме Композиторов, в ходе торжественного вечера, который предварял конференцию «Значение трудов прот. Александра Меня в наши дни».

 

Фотографии Светланы Журавлевой

 

                @Mail.ru  


© 2001 - . « »
Web-Master